Слабость Его Величества

18.01.2024

Стоило ему уйти, как Эрн пересел на его место, поближе ко мне, и задумчиво подметил:

– Кажется, мы подготовились к дороге куда хуже, чем думали.

Я с трудом подавила желание щелкнуть его по носу – не то чтобы он не заслуживал, но сейчас из-за солнечного ожога это могло выйти куда более болезненно, чем я рассчитывала.

– Напрашиваешься на комплименты, потому что подыскал нам сведущих попутчиков? – насмешливо уточнила я вместо этого.

Тарр Эрн Рэдри обезоруживающе улыбнулся.

– И это тоже, – признался он, – но на самом деле, если позволите, золотая атисса... сплав по реке тоже может оказаться гораздо сложнее, чем мы думали. Может быть, имеет смысл нанять проводника из местных?

«Мы думали» – это было невероятно тактично с его стороны. На сплаве настаивала я, поскольку до бегства из посольства была уверена, что моя магия успеет восстановиться и любые препятствия на пути я смогу преодолеть с ее помощью. Увы, мои прогнозы оказались слишком оптимистичны, чтобы быть правильными.

– Пожалуй, ты прав, – со вздохом признала я. – Поговори с охраной каравана, возможно, кто-то из них знает нужных людей или готов помочь сам. Разумеется, я выплачу вознаграждение, как только мы доберемся до Эневера.

– Как пожелаете, золотая атисса, – с готовностью кивнул Эрн и тут же заулыбался еще шире, до того лукаво, что мне снова захотелось щелкнуть его по носу: – Означает ли это, что я могу пропустить вечерний урок этикета?

Мейтнерия с надеждой приподняла голову. Кажется, роль учительницы для выскочки из крестьянской семьи не пришлась придворной тарре по вкусу, но мне и правда было нужно, чтобы мое Лихо номер один хоть немного изучило порядки за пределами особняка Улы – и моего. Я уже собиралась самым жестоким образом заставить обоих помощников заниматься, отложив расспросы о проводнике на следующий день, но Ула будто почувствовала, что я вспомнила о ней, и над повозкой взвилось сиреневое сигнальное облачко.

– Я принесу, – тут же вызвалась Мейтнерия и проворно вскочила на ноги, пока я не успела приказать что-то другое.

Эрн подмигнул лане Фосс и, клянусь, просто испарился – мгновенно и беззвучно. Ярин печально заглянула в опустевший котелок, который еще предстояло отмыть, и тяжело вздохнула: вариантов, кто из нас станет мыть посуду, было не так-то много.

Я поспешила сделать вид, что всецело занята корреспонденцией. Письмо на сей раз было запечатано простым восковым кругом: Ула не воспользовалась перстнем-печаткой и писала, не называя имен:

«Моя дорогая,

твой спешный отъезд вызвал изрядный переполох. Все главные сплетники приграничья уверены, что тебя похитили из-за несговорчивости и уж теперь-то ты будешь вынуждена сотрудничать даже с теми, с кем раньше и говорить не стала бы.

Разумеется, наш общий знакомый крайне обеспокоен, а когда он беспокоится, покоя не видать никому. Я тоже переживаю. Мой дорогой супруг сказал, что столичные новости произвели фурор в Рипьене, и вскоре весь Даранс перевернется с ног на голову, а ты еще не пересекла границу. Может быть, сможешь время от времени посылать весточки мне? Хотя бы сообщать, что все в порядке и ты здорова. Я передам нашему общему знакомому каждое твое слово (поэтому, пожалуйста, постарайся, чтобы мне не пришлось краснеть за то, что ты говоришь).

С любовью и беспокойством,

твоя почтовая голубка».

Я сложила письмо и прикрыла глаза. Ула была в своем репертуаре – выложила половину расклада, не написав ничего конкретного.

Выходит, первый эмиссар Его Величества сообщил родителям королевы Джиаджеллии, что их дочь ждет ребенка, и уже вернулся домой. В Дарансе не объявят о положении Ее Величества, пока это не сделают в Назаварре, а раз здесь вот-вот грянут празднества – значит, Аурелис уже назначил дату публичного выступления.

Еще бы он не беспокоился!