Слабость Его Величества

19.01.2024

Стоит ему объявить о наследнице, как слухи о покушении на королеву получат второе дыхание – а тут еще и я не могу быть рядом, чтобы поддержать Аурелиса!

С другой стороны, уж лучше дать им поутихнуть, прежде чем отсылать Джиаджеллию в Эневер, иначе это будет выглядеть слабой попыткой отбелить свое имя. А в покушении на убийство королевы вполне могут обвинить и меня: мол, не вышло отравить в Назаварре – так при дворе княгини Гелии продолжат!

Жестом отослав Мейтнерию, я сама взялась за авторучку.

«Моя золотая голубка», – вывела я и немедленно посадила кляксу: где-то в голове каравана грянул такой взрыв смеха, что вздрогнула даже невозмутимая Ярин – что уж говорить обо мне? Я выпрямилась, выискивая взглядом источник звука, ничего предосудительного не увидела, но почему-то была готова поклясться, что именно в ту сторону ушел Эрн.

В подтверждение моих догадок до стоянки донеслась весьма скабрезная фраза на назаваррском, чудовищно искаженная акцентом и с неправильными родовыми окончаниями, но вполне узнаваемая. Что ответил на нее Эрн, я не расслышала, но больше никто не смеялся, и от этого почему-то казалось, что бывший помощник наговорил лишнего – причем если я приду и расставлю акценты должным образом, то выйдет еще хуже.

– Л-лихо, – с чувством пробурчала я себе под нос и вернулась к письму.

«Поверь, я никоим образом не хотела причинять беспокойство. Как видишь, у меня все по-прежнему (даже набор клякс все никак не становится меньше). Мои попутчики принимают все возможные меры предосторожности, караван сопровождает вооруженная охрана, и до самой Тасены я буду под присмотром. А прямо сейчас мой...» – я остановилась и бездумно отыскала взглядом высокую фигуру с небрежно выпущенным концом пагри – Лихо махнул рукой кому-то из знакомых и отошел от чужого костра, мгновенно потерявшись в густой черноте ночи. Интересно, стоило ли упоминать в письме, что бывший помощник по-прежнему со мной? Аурелис едва ли будет рад этому.

Впрочем, лишней бумаги у меня с собой не было, а Ула все поймет по одной этой описке – «мой». Я стряхнула с авторучки лишние чернила, грозившие обернуться второй кляксой, и продолжила писать: «...телохранитель подыскивает компанию для второй части путешествия. Если все пройдет по плану, я прибуду в Эневер к концу месяца. Если это успокоит тебя, я буду писать каждый вечер; боюсь только, что путь через Дарансийскую пустошь не изобилует приключениями, и нашему общему знакомому скоро прискучат однообразные известия о том, что и сегодня не произошло ничего достойного внимания.

С любовью,

повелительница клякс».

Небольшое свободное пространство под подписью прямо-таки напрашивалось на то, чтобы ляпнуть кляксу и туда, но в авторучке закончились чернила, а заправлять ее исключительно ради хулиганства я поленилась и отправила письмо прямо так – с прерывающейся «с» на конце.

Немедленного ответа я не ждала: насколько я знала Улу, сперва она покажет письмо Аурелису, а уж потом пришлет мне весточку. Король же в столь поздний час едва ли принимал посетителей, а потому дальнейший обмен сообщениями откладывался до утра. Можно было с чистой совестью готовиться к ночлегу, но я по-прежнему тревожно высматривала в темноте свое первое, единственное в своем роде Лихо. О том, что он по-прежнему бродит где-то по лагерю, свидетельствовали и обрывочные назаваррские словечки, принесенные холодным ночным ветром, и вспышки смеха то здесь, то там, – но сам бывший помощник не показывался. В конце концов я все-таки подозвала Ярин и Мейтнерию, и мы легли спать возле гаснущего костра одни.

Среди ночи я проснулась от звука шагов и тут же подскочила, едва не разбудив лану Фосс: из-за ночного холода, сменившего нестерпимую дневную жару, она подкатилась ко мне под бок и теперь невольно прижалась к Мейтнерии в поисках тепла. Я замерла, чтобы не разбудить их, и Эрн тоже застыл с пучком какой-то травы в руке, хотя за мгновение до этого явно собирался бросить ее на угли.

– Что это? – шепотом спросила я, усевшись на лежанке.

– Не уверен, что смогу правильно повторить название, – смущенно признался Эрн. – Погонщики говорят, что пустынные твари боятся запаха дыма от этой травы. Нужно, чтобы одежда пропахла им, пока мы не добрались до песков, иначе ночами придется несладко. Караванщики и сами ее жгли, я видел, – добавил он, предвосхищая мой вопрос.

– Хорошо, – с сомнением отозвалась я, – бросай. Хотя, признаться, мне кажется, уже сейчас моя одежда пахнет так, что на месте тварей я бы держалась подальше, чтобы не испортить аппетит.

Лихо кривовато улыбнулся.

– Вы пахнете сладко, золотая атисса, ванилью и тростниковым сахаром. Не представляю, что нужно сделать, чтобы испортить аппетит дарансийским тварям, но приложу все усилия.

– Дарансийским тварям? Сперва речь шла о пустынных, – заметила я и с опозданием прикусила язык.

Эрн чуть наклонил голову к плечу, и небрежно выпущенный из пагри конец ткани затрепетал на ветру, едва не задевая меня.

– Это мой долг – охранять вас от любых опасностей, золотая атисса. Спите. Я поделюсь новостями утром, – пообещал он и бросил в кострище пучок травы.

Пламя успело погаснуть, но угли еще были достаточно горячи, чтобы сухая трава причудливо изогнулась от жара и вспыхнула. Дым пахнул странно – горьковато и кисло. Я сморщила нос, потом спрятала его под шарфом и улеглась, повернувшись спиной к костру.