Сладкая месть. Жизнь после измены

Глава 4

Поместье отца встретило меня привычной помпезностью. Роскошь пополам с функциональностью – весь Виктор Олегович Савельев. Семьдесят два года, а хребет не гнётся. Пережил девяностые, кризисы, попытки отжать бизнес. И вот я еду к нему – дочурка, которую обидели.

Припарковала "Бентли" (подарок Максима на сорокалетие, ха!) рядом с папиной коллекцией винтажа. "Для моей королевы" – была надпись на открытке. Королева, блин.

Отец ждал в кабинете. Панорамные окна на лес, массивный стол, кожаные кресла. Встал, обнял крепче обычного.

– Рассказывай, дочка.

Рядом сидел Игорь Степанович Климов – папин финансовый гений уже тридцать лет. Седой, подтянутый, взгляд острый. Кивнул мне, но не лез с приветствиями.

Глубоко вздохнула и выложила всё. Про "Зеркало", про второй телефон, про фотки от детектива. Старалась говорить по-деловому, без соплей. Но голос дрогнул, когда дошла до их переписки – как они надо мной потешались.

Отец слушал молча. Только желваки ходуном. Потом тяжело сел и достал сигару из ящика.

– Я всегда знал, что этот выскочка тебя недостоин. Предупреждал же двадцать четыре года назад.

– Пап, не надо...

– Развод – очевидно, – вмешался Игорь Степанович, аккуратно отпивая свой вечный зелёный чай. – Но вы, Елена Викторовна, хотите большего, я правильно понимаю?

Отец протянул мне сигару. Странно – я же бросила, когда Кириллом забеременела. Но сейчас... а почему бы и нет? Взяла.

– Да, хочу большего. – Затянулась, голова закружилась. – Хочу, чтобы он почувствовал то же. Унижение. Потерю. Боль.

Отец с Игорем Степановичем переглянулись. В их взгляде читалось... одобрение?

– Месть должна быть системной, – тихо сказал Игорь Степанович. – Холодной, как хороший мартини. Если позволите, у меня есть соображения.

Достал папку, разложил документы.

– Изучил структуру бизнеса вашего мужа. "Воронцов Групп" – впечатляет, но есть слабые места.

– Какие? – я наклонилась над бумагами.

– Сочинский проект. – Он ткнул в схему. – Максим Андреевич вложил сорок процентов ликвидных активов. Рискованно. Зависит от трёх банков и местных властей.

– И что мы можем? – спросил отец, выпуская дым.

– Создаём офшор, скупаем акции через подставных. Параллельно запускаем слухи о проблемах. Акции падают, усиливаем давление...

Он ещё минут десять объяснял. Я впитывала каждое слово. План был элегантный – медленное удушение без явных следов.

– Но это только часть, – добавил отец. – По бизнесу ударить – мало. Нужна репутация, статус.

– Что предлагаешь?

– Перестань быть его тенью. – Он смотрел прямо в глаза. – Ты всегда была ярче, умнее. Но погасила себя ради него. Верни своё имя.

– Савельева вместо Воронцовой? – усмехнулась я.

– Для начала. Потом – свои проекты, выходы в свет без него. Новый образ. Пусть видят – ты не сломлена, а свободна.

Затушила сигару. Мысли скакали. Часть меня не верила – я серьёзно планирую месть мужу? Но другая часть – злая, сильная – требовала действий.

– А эта... Арина? – отец поморщился.

– Детектив собирает досье. Но она просто амбициозная девка, увидела шанс.

– Её тоже наказать, – жёстко сказал отец. – Знала, что женат.

– Всему своё время, – Игорь Степанович собрал бумаги. – Сначала выстроим последовательность. И подготовим юридическую базу для развода.

– Брачный контракт! – вспомнила я. – У нас есть. Максим настоял перед свадьбой.

– Что там? – отец нахмурился.

– При разводе я получаю фиксированную сумму и дом во Франции. Но... – вспомнила деталь, – есть пункт о неверности. Если измена доказана – контракт аннулируется. Раздел пятьдесят на пятьдесят!

Игорь Степанович медленно улыбнулся:

– Вот это интереснее. Копия контракта есть?

– В банковской ячейке. Достану завтра.

– Сделайте. И фотографии от детектива принесите. Всё задокументируем.

Я встала, подошла к окну. За стеклом – ухоженный сад, переходящий в лес. Здесь, в отцовском доме, я вдруг почувствовала... свободу? Да, свободу от необходимости быть идеальной женой. Свободу быть собой – злой, раненой, жаждущей мести.

– Лена, – позвал отец. – Ты уверена? Развод – одно. А это... война. С потерями.

Повернулась к нему:

– Он начал войну, когда солгал. Когда предал семью. Когда смеялся надо мной с этой...

Отец кивнул. В его глазах – гордость. За дочь, которая не сдаётся.

– Тогда начинаем. – Хлопнул по столу. – Игорь Степанович, готовьте документы для офшора. Я свяжусь с нужными людьми в банках.

Два часа обсуждали детали. Финансовая атака, информационное давление, юридическая подготовка. Каждый шаг просчитан.

Когда собралась уходить, отец проводил до машины.

– Знаешь, я всегда считал – он тебя недостоин. Но признаю: бизнес построил впечатляющий.

– С твоей помощью. – Первоначальный капитал был от отца – "приданое".

– Неважно. Он приумножил. – Пожал плечами. – Жаль, что человеческие качества не соответствуют деловым.

Ком в горле. Несмотря на планы мести, часть меня всё ещё любила Максима. Или того Максима, которого знала... думала, что знала.

– Пап, а вдруг я ошибаюсь? Вдруг это просто... увлечение? Может, поговорить?

Он положил руки на мои плечи:

– Лена, я бизнесмен. Оцениваю факты. А факты: твой муж изменяет. Не интрижка – отношения. Лжёт, обсуждает тебя, тратится на неё. Это не ошибка. Это выбор. Его выбор.

Кивнула. Решимость возвращалась.

– И ещё. – Добавил отец. – Что бы ни решила – помни: ты Савельева. Ты сильнее, чем думаешь.

Обняла его. Запах детства – дорогой одеколон, табак, хвоя.

– Спасибо, пап.

Дорога домой – час. Включила Чайковского. Мысли скакали – план мести, разговор с детьми, будущее без Максима... И постоянно – образы: его рука на талии Арины, их смех, сообщения.

Дома поднялась в спальню. Достала нашу семейную фотографию в серебряной рамке. Мы с Максимом, дети – улыбающиеся, счастливые. Два года назад, Франция.