Сладкая парочка

Глава 2

ВЛАДА

Так сразу и не сказать, какое количество раз я воображала нашу встречу. Больше сотни, знаю наверняка. Поначалу даже вела точный подсчет попыткам возобновить связь с Павлом Жаровым. Он ― отец моей семилетней Леры. Исчез со всех радаров после того, как обрюхатил меня.

Было достаточно времени в запасе, чтобы протаскать его имя через все круги ада. От ненависти, презрения ― к равнодушию и смирению.

Я повторяю про себя, что должна шевелиться, а не стоять истуканом и зариться, вылупив глаза, на повзрослевшую версию мажористого сопляка, на пьяные лестные речи которого повелась когда-то, будучи юной и глупой студенткой-первокурсницей.

Возмужавший Жаров лыбится в тридцать два зуба, терпеливо ожидая, когда я избавлюсь от оков оцепенения и подойду, наконец, к нему.

Он здесь, чтобы сделать покупку и свалить восвояси.

Он не знает о Лере.

И меня, судя по масленому, жадному взгляду, остановившемуся на вырезе боди, не узнает. Иначе бы мигом засверкал пятками отсюда. Подальше от ошибки прошлого. Подальше от ответственности.

Воспоминания, которые я на протяжении долгих лет глушила любовью к Лере и стремлением хорошо позаботиться о ней, не щадя своих сил, по щелчку пальцев оказываются на поверхности сознания.

― Девушка, вы как будто призрака увидели, ― шутит придурок.

О да. Я имею полное право называть его придурком и прочими терминами обсценной лексики.

Он и есть призрак. Демонический, мерзкий дух, явившийся мне в такой чудесный день.

Я отлепляю подошву лоферов от пола и делаю серию тягучих, неуверенных шагов.

Итак, я встретила парня, затащившего меня в постель и пропавшего с концами. Как же быть?

Вывалить правду и огорошить известием о том, что его дочери через месяц исполнится восемь? Или промолчать? Помочь ему с выбором сладостей и посмотреть вслед, не проронив ни словечка о наличии у него родительского статуса.

Пока приближаюсь к кассе, размышляю о том, каким человеком стал Паша. Пока не выясню это ― ни за что не подпущу и на шаг к дочери. Мы отлично справлялись без его поддержки. Да и не факт, что я вообще смогла бы рассчитывать на помощь отъявленного гуляки, существование которого состояло из череды тусовок, девушек, алкоголя, бесполезных растрат, и так по замкнутому кругу.

― Добро пожаловать в «Сладкие булочки», ― выцеживаю стандартную приветственную фразу, но не способна вынудить себя улыбнуться. Моих искренних стараний не хватает даже на фальшивую микроскопическую улыбочку.

Надеюсь, мне удается скрыть шок от осознания нашей встречи.

― Итак, мы с вами знакомы? ― говорит Жаров заигрывающим тоном.

Самое время притвориться дурочкой.

― Правда? ― вопросительно приподнимаю бровь. Опускаю взгляд к кассовому аппарату и смахиваю с экрана невидимые пылинки.

― Вы назвали мое имя.

Да... Случайно вырвалось.

― Должно быть, вам послышалось.

Маска на его лице меняется с ухмыляющейся на нерешительную и, прежде чем он принимается настаивать на верности услышанного им, я быстро меняю тему.

― Вы ищете что-то конкретное? ― выдаю своим самым вежливым голосом. ― Могу ли я чем-нибудь помочь?

― Ах, о, да... ― Жаров отвлекается.

Отводит взгляд и блуждает им по витринам с выпечкой и кондитерскими изделиями. Соленые и карамельные ириски, шоколадные конфеты, воздушный хлеб с корицей. «Наполеоны» ― пирожные и тортики. Миндальное печенье. Судя по озадаченности, проскальзывающей в мечущихся глазах, Павел озадачен разнообразием деликатесов.

― Я хочу сделать презент невесте своего отца, ― бормочет он, не прекращая вертеть головой из стороны в стороны. ― И, честно говоря, понятия не имею, с чего начать.

Просит моей помощи…

«Он сбежал, лишив тебя невинности», ― желчно нашептывает голос разума. «А ты соберешь для него коробку со сладостями?!».

Но это моя работа, в которой важно отсеивать личную неприязнь от должностных обязанностей. И в первую очередь, Жаров в данный момент ― мой клиент. Я уважаю каждого покупателя, и совершенно неважно, что меня связывало с тем или иным человеком в прошлом. Придерживаюсь элементарных норм делового этикета.

― Не беспокойтесь, ― произношу чуть ровнее, и моя улыбка уже не столь натужная. ― И доверьтесь мне.

Я выходу из-за прилавка и смотрю на витрины, прикидывая примерную комплектацию бокса.

― Что она предпочитает?

― Если бы я знал, ― смущенный смех разносится за моим плечом.

Я вздрагиваю, поскольку Жаров стоит очень близко.

Очень-очень давно я умудрилась проникнуться к нему влюбленностью. Ну не дурочка ли?

― У вас неважные отношения? ― осторожно интересуюсь.

― Надеюсь, что до этого не дойдет. Мы еще не встречались. Могу я узнать ваше имя?

Я намеренно пропускаю последний вопрос мимо ушей, осторожно снимая с витрин сладости. На кой черт ему сдалось мое имя? Если бы постарался, мог бы переворошить кладезь имен женщин, которые побывали в его постели, и выудить мое (безусловно, к огромному несчастью).