Сладкая утопия.

Глава двадцатая. Поводок.

Артём уезжал утром, как уезжают люди, которые не любят прощаний: быстро, с шуткой и без лишних слов, чтобы не пришлось объяснять, что внутри.

Лена уже стояла в прихожей в пальто — идеально собранная, будто провожала не сына, а делегацию. Андрей молчал и держал руки в карманах. Света стояла чуть в стороне, у лестницы, и не знала, как правильно быть в этой сцене. В детдоме не провожали. Там просто исчезали.

Артём вышел из кухни с кружкой кофе и сказал, как будто это обычное утро:

— Ну что, поехали спасать Питер от моего присутствия.

— Ты бы хоть завтрак нормальный съел, — автоматически сказала Лена.

— Мам, я уже взрослый, — ответил Артём и улыбнулся ей так, что эта улыбка была одновременно нежной и усталой. — Взрослые питаются хаосом и надеждами.

Лена улыбнулась в ответ, но в глазах у неё мелькнуло раздражение: она не любила хаос даже в шутке.

Артём подошёл к Андрею, хлопнул его по плечу:

— Батя, не скучай. Если скучно — заведи ещё одну традицию.

— Да, — сказал Андрей коротко.

Артём повернулся к Свете. На секунду его обычная лёгкость стала тише, как будто он выключил музыку на полтона.

— Свет, — сказал он, — ты помнишь, что я говорил?

Света кивнула.

— Пиши, если что, — добавил он. — Не “когда совсем плохо”, а когда просто… начинает быть не так.

Света вдруг поняла, что это первый взрослый в её новой жизни, который не требует от неё “держаться”. Он разрешает ей быть слабой заранее.

— Хорошо, — сказала она.

Артём усмехнулся и, будто боясь сделать момент слишком серьёзным, добавил:

— И моргай два раза, если тебя пытаются превратить в музейный экспонат.

Света едва заметно улыбнулась.

Лена вмешалась, как хозяйка сцены:

— Артём, ты опять со своими…

— Я со своими, — перебил Артём легко. — Это семейное.

Он поднял сумку, открыл дверь.

— Ну всё, — сказал он громче, уже для всех. — Я поехал.

Света не знала, надо ли обнимать. Она просто стояла и смотрела, как он выходит, и чувствовала странное: будто из дома выносят не человека, а воздух. С ним было шумно — но живо. Без него снова станет “правильно”.

Дверь закрылась. Машина отъехала.

Дом выдохнул и снова стал самим собой.

Лена повернулась к Свете почти сразу, как будто в её голове уже переключился список задач.

— Хорошо, — сказала она. — Теперь по плану. У тебя школа, репетитор, ужин. И ещё… — Лена сделала паузу, как будто сейчас будет подарок, — сегодня мы купим тебе телефон.

Света подняла глаза.

— Телефон? — переспросила она.

— Айфон, — уточнила Лена так, будто слово “телефон” было слишком простое. — Для безопасности. И чтобы ты была на связи. Нормально на связи, а не через чужие телефоны.

Света почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Телефон — это свобода. Телефон — это связь. Телефон — это возможность написать Артёму не через Дашу и не через случайность.

Но у Светы было ещё одно чувство — тёмное, осторожное: в детдоме телефоны забирали не просто так. Телефон — это контроль.

— Хорошо, — сказала она.

Лена улыбнулась удовлетворённо:

— Вот и умница.

В магазин они поехали после школы. Лена выбирала так, как выбирают всё в этом доме: быстро, уверенно, без сомнений.

— Вот этот, — сказала она консультанту. — Память побольше. Цвет нейтральный. И чехол без глупостей.

Света молчала и смотрела, как коробка оказывается у Лены в руках, будто телефон принадлежит не Свете, а Лене. Лена оплатила, достала айфон из коробки и тут же начала делать то, что Света не успела даже представить: настраивать.

— Пароль мы поставим, — сказала Лена. — Ты будешь знать, конечно. Но мне нужен доступ. Не потому что я тебе не доверяю, а потому что ты ребёнок. Это нормально.

“Это нормально” — очередная печать.

Лена включила геолокацию.

— Вот так. Чтобы я знала, где ты. На случай если что-то случится.

Света хотела спросить: а если я просто хочу побыть одна? Но вопрос “одна” в этом доме был подозрительным.

Лена поставила ограничения.

— Никаких социальных сетей пока. Никаких непонятных чатов. Только нужное: звонки, сообщения, учебное.

Света смотрела на экран и чувствовала двойственность. Как будто ей дали ключ — и тут же прикрепили к нему цепочку.

Когда они вернулись домой, Света поднялась в свою комнату с телефоном в руках, как с чем-то хрупким. Она закрыла дверь. Села на кровать. Экран светился новым, стерильным светом.

Она открыла “Сообщения”.

Имя “Артём” уже было в контактах — Лена сама внесла, конечно. Света нажала на него, и на секунду ей стало страшно: будто она сейчас сделает что-то запрещённое.

Потом вспомнила: Артём сказал “пиши”.

Света набрала:

Света: Ты доехал?

Пальцы дрожали чуть-чуть. Она отправила сообщение и замерла, как будто ждала, что кто-то войдёт и заберёт у неё телефон.

Прошло минут пять. Потом экран вспыхнул.

Артём: Почти. Я жив. Питер пока тоже. Как ты?

Света улыбнулась — маленько, самой себе.

Света: Нормально. Тихо стало.

Ответ пришёл почти сразу.

Артём: Тихо — это их стиль. Дыши. Если что — я на связи.

Света почувствовала, как внутри что-то тёплое скользнуло, как будто ей в ладонь положили маленький камешек: держи.

Она написала ещё одно, коротко, будто боялась злоупотребить: