Сладкая вдовушка для ненасытных

1

Смотрю на бледное восковое лицо, застывшее в маске вечного покоя. Дорогущий массивный гроб красного дерева, на который я не поскупилась… Который я сама лично заказала три дня назад.

— Прощай, мой любимый, — наклоняюсь ещё ниже над бездыханным телом в дорогом итальянском костюме и целую ледяной воздух над лицом моего теперь уже покойного мужа Антона.

В элитном зале для отпевания пахнет воском, ладаном и мгновенно увядающими розами, запах пропитал всё вокруг: мою одежду, мою чёрную круженую вуаль, за которой я скрываю свои слёзы и горе.

Двадцать пять лет вместе. Были ли это счастливые двадцать пять лет? Я ничего не знаю… Бросаю прощальный взгляд на лицо своего мужа, которое больше никогда не увижу, и крышка гроба закрывает его от меня навсегда.

Теперь я вдова, и осознание этого факта обрушивается на меня ледяным дождём. Машинально принимаю слова соболезнования от родственников и партнёров мужа: Антон был не последним человеком в городе, и весь зал наполнен людьми в дорогих чёрных одеждах.

За столом звучат сдержанные речи, дорогой коньяк и виски льются рекой, и вот уже некоторые подвыпившие друзья вспоминают случаи из жизни моего мужа.

Я стою в стороне, окидываю взглядом всех собравшихся: всё это абсолютно чужие для меня люди. Все эти годы я была порядочной женой, заботливой матерью и дорогой приставкой к своему мужу.

К его бизнесу. Я отпиваю из бокала французский коньяк, и мне кажется, что огненная жидкость раздирает мне горло до крови.

И я вдруг начинаю судорожно вспоминать под все эти пафосные унылые речи, когда же мы с Антоном последний раз занимались любовью до того, как его не стало…

Месяц назад? Два? Три? И не могу ничего вспомнить.

Сглатываю горькие слёзы. Но это не слёзы утраты, а слёзы горькой обиды.

По сути, я ведь уже много лет оставалась соломенной вдовой при живом муже!

Все его эти важные поездки, командировки, встречи. Я же обо всем догадывалась. Что он мне изменяет, что у него много женщин. Молодых. Красивых. Я мельком видела сообщения, фотографии, но делала вид, что ничего не замечаю.

Удобно было держаться за его статус и его богатство. Он сломал меня и подмял под себя уже много лет назад, и я боялась уйти. Боялась, что я никому не нужна такая…

И вот теперь я абсолютно свободна. Свободна распоряжаться своей жизнью, как я пожелаю, и я допиваю коньяк почти залпом.

Алкоголь ударяет мне в голову, растекаясь по венам тёплым дурманящим ядом, я чувствую, как на моих бледных щеках вспыхивают алые розы румянца.

— Примите наши соболезнования, Алиса Романовна. Мне так жаль, какая безвременная кончина… — вдруг вздрагиваю от низкого бархатного голоса, шепчущего мне, кажется, прямо в ухо.

Вскидываю глаза наверх: передо мной стоит брутальный красавчик-брюнет с ухоженной короткой щетиной. Лет под сорок, не старше. Наверняка младше меня. Высокий, накачанный, обалденный. Я вижу перед собой сквозь затуманивающие взгляд слёзы только его квадратную челюсть и мягкие, чуть полные, губы, растягивающиеся в наглой улыбке.

Нет, ему ни черта не жаль. И он это не скрывает.

— Как он мог оставить одну на этом свете такую красивую жену… Совсем одну… — подходит ко мне вдруг второй мужчина, и даже не спрашивая моего разрешения, уверенно берет мою руку в свою, и я чувствую, как он проводит подушечкой пальца по внутренней стороне ладони, таким интимным жестом, что всё моё тело пронзает электрический разряд.

Где-то между ножек у меня всё мгновенно теплеет, и я вся вспыхиваю от одной мысли об этом. Какой стыд! Это, наверное, всё коньяк!

Я с недоумением смотрю на этих двоих. Я их вижу в первый раз, и я их точно не звала. Хотя, о чём я вообще думаю, это же похороны, разве на них зовут: приходят все, кто хотят.

Но от них пахнет дерзким желанием и опасностью.

— Спасибо, — неуверенно выдавливаю я, выпрямляя спину, чтобы казаться сильнее. — Спасибо, что пришли проститься с Антоном, уверена, для него это было бы очень важно, — с достоинством произношу я.

— Не сомневаемся, ещё как важно, — переглядываются между собой эти двое, ещё ближе приближаясь ко мне, слишком на опасное расстояние, и мне становится тяжело дышать, не хватает воздуха.

Но я не могу понять: то ли от чувства опасности, незримо исходящего от них, то ли от ощущения этой близости, которая безумно волнует меня и будоражит, словно они взяли меня в кольцо, и мне больше не вырваться из их плена…