Сладкая заноза для миллионера

Глава 8

Юля.

С утра я была зла.

Не просто зла, а в состоянии «дайте мне повод, и я перегрызу кабель у кофемашины, чтобы у всех всё пошло не так».

Я ворчала на чайник, на муку, на пекарский пергамент, который застрял в ящике, и даже на Лизину кошку, которая случайно прислала мне стикер в мессенджере. Виноватых не выбирала — мстила на автомате.

Сегодня всё шло наперекосяк даже на работе…

С самого утра. Как только я открыла дверь пекарни, уже знала — день будет не сахар.
Кофемашина, моя верная боевая подруга, решила предать меня в самый ответственный момент. Нажимаю кнопку — в ответ пшик, плевок мутной водички и тихое «отвали» на кофейном. Учитывая, что я спала часа три, это было почти покушение на убийство. Свою же ярость я потом заедала овсяным печеньем, потому что всё остальное в холодильнике смотрело на меня с осуждением.

Дальше — хуже. Пыталась разогреть глазурь — любимый рецепт, делала сто раз. Но именно сегодня она решила, что жить ей не хочется. Перегрелась, свернулась в комок, сожгла кастрюлю и заодно чуть не оставила меня без чувств, потому что запах был такой, будто мы жарим обиды.
А потом, по классике, миска ускользнула у меня из рук и весело так шлёпнулась на стол, облепив меня по локоть этой шоколадной дрянью.
Я стояла, залипшая в сладком кошмаре, как символ всей своей жизни: красивая снаружи, липкая внутри и пахнущая катастрофой.

Но финальный аккорд этого симфонического позора сыграл наш поставщик.
— Юлия, мы не привезём сегодня муку, — бодро сообщил голос в трубке. — Перебои с транспортом.
Я в ответ только выдохнула, потому что слова, которые вертелись на языке, не подходят для приличной девушки.
В итоге я, как Плюшкин на минималках, ползла через дорогу в ближайший магазин, перетаскивая мешки с мукой на себе. Продавщица смотрела на меня как на проклятую, но я уже была в той стадии злости, когда могла укусить за взгляд.

Вот и скажите мне теперь — кто мог подумать, что Самсонов появится именно в этот день?
Ну конечно. По закону подлости — именно в этот.
С такими вводными я была не просто раздражённая. Я была торт с начинкой из ярости и коржей из презрения. И он, как обычно, выбрал самый плохой момент, чтобы снова влезть в мою жизнь.

Проклятье. Я бы радовалась проказам кармы, если бы не тот факт, что эта карма вечно ходит в мою сторону в дорогих ботинках и с мерзко хорошей укладкой.

У меня были дела. Реальные, нормальные дела — пересчитать поставки, проверить заявки на мастер-классы, допечь ванильные капкейки. Но стоило только сесть — и зазвенела дверь.

Я напряглась. Сердце ёкнуло.

— Скажи, что это не он, — прошептала я вслух.

Но, конечно же, это был ОН.

Он остановился перед стойкой с этим своим взглядом «а я знал, что ты не забудешь». С ухмылкой, от которой у меня зубы сводит. И с голосом, звучащим в голове, даже когда его нет рядом.

— Привет, Журавлёва. Надеюсь, сегодня у тебя найдётся минутка для серьёзного разговора? — голос был слишком вежливым. Значит, точно с подвохом.

Я обернулась и встретилась с тем самым взглядом. Самодовольным. Насмешливым. И, блин, до обидного красивым.

— Если ты пришёл сказать, что теперь боишься за судьбу своей невесты, потому что я могу начать мстить, то зря старался. У нас сегодня скидки на пирожные, но не на терпение.

Он не рассмеялся. Даже не усмехнулся. Это насторожило.

— Я пришёл заказать сладкий стол на свадьбу, — сказал он.

Тишина.

Ровно три секунды.

А потом во мне будто что-то взорвалось.

— Ты… чего?! — Я резко повернулась к нему. — Ты пришёл... что?!

— Сладкий стол. Кэнди-бар. Десерты, капкейки, макаронс, — он загибал пальцы, будто я тупая. — Ты же специалист. Мне нужно лучшее. Вот я и здесь.

Я сделала шаг вперёд. Вплотную. Я даже не заметила, как сжала кулаки.

— Ты офигел?

Он пожал плечами.

— Я клиент. Ты исполнитель. Чего кипятишься?

— Потому что ты, Самсонов, — последняя скотина, — прошипела я. — Потому что у тебя наглости больше, чем у депутата в баре. Потому что ты сам вломился в мою жизнь, нарушил наш гребанный спор, а теперь ещё и ведёшь себя, как будто мы не знакомы!

Он всё-таки усмехнулся. Тонко. Ядовито.

— Не мытьём, так катаньем. Ты ж не хочешь видеть меня добровольно — я найду способ, чтобы ты смотрела на меня целый день. И не просто смотрела — делала мне сладости.

— Я тебе сейчас в лицо запущу форму для кекса! — крикнула я, почти сорвавшись на визг. — Ты сумасшедший! Ты думаешь, это нормально — прийти и сказать: «А сделай-ка мне красиво на свадьбу с женщиной, которую я даже не люблю»?!

Он замер.

— Это не твоё дело.

— А вот и моё! Потому что именно ты когда-то сделал меня посмешищем, именно ты стал моей самой болезненной ошибкой, и именно ты сейчас стоишь тут и заставляешь меня вспомнить всё это снова! А теперь ещё и свадьбу хочешь устроить с антуражем от своей бывшей жертвы?!

Он отвёл взгляд. И голос стал холоднее:

— Это просто работа, Юля.

— А ты просто гад и совершенно не изменился.

Воздух между нами трещал.

Он посмотрел на меня пристально.

— Знаешь, я пытался по-хорошему. Но если ты не хочешь, я заставлю тебя сделать этот сладкий стол. Через юристов, через поставщиков, хоть через чёрта лысого. Потому что я знаю — ты лучшая. И мне нужно, чтобы ты это сделала. Хочешь ты того или нет.

Я отшатнулась.

— Вали отсюда, Самсонов. Пока я не вышвырнула тебя с помощью венчика.

Он кивнул. Сжал челюсть. И ушёл.

Громко. С грохотом двери. Оставив за собой запах дорогого парфюма, раздражение... и ужасающе противную дрожь где-то внизу живота.

Я стояла, сжимая столешницу так, что побелели костяшки пальцев.

— Ну вот и снова… началось. — прошептала я и выругалась. Так, что даже глазурь в холодильнике вздрогнула.