Сладкие булочки

Ох, уж этот Новый год.

Я жила с ним уже много лет, и каждый день был похож на предыдущий. Миша всегда знал, что лучше для меня, как одеваться, с кем общаться, куда ходить. И я не смела возразить, ведь он был сильной личностью, а я зависела от него. Всегда! Как забеременела ещё в университете, потом с ребёнком занималась, потом пыталась работать, но у меня, естественно не получалось так, как надо. И содержать я себя и Соню не могла.

А он мог.

Я слишком долго чувствовала себя слабой и беспомощной. И продолжала оставаться с ним.

Михаил Александрович человек сильный, властный, привыкший командовать, деспотичная личность, с ним тяжело жить, без него ещё хуже. Я любила его всем сердцем, старалась быть идеальной женой, поддерживала во всём, в моменты, когда ему было трудно. Его слово было законом, и никто не смел перечить. Я знала, что он любит меня, но эта любовь часто превращалась в диктатуру.

Муж изменил. Бросил. И это при том, что я себя в руки взяла, как только заподозрила, что измена возможна.

Это было словно удар под дых. Всё, во что я верила, оказалось ложью. Как можно было предать ту, кто отдал тебе всю свою душу?

Теперь я не знала, что делать дальше. В голове крутились отвратительные мысли. Может быть, я слишком доверчива? Или просто слепо верила в нашу любовь?

Мне больно, очень больно.

Надо найти силы, чтобы двигаться дальше.

Жизнь продолжается… Да?

А перед глазами эта отполированная рожа его любовницы, которая настояла на разводе. Развод я дала, меня оставили без жилья. Но и тут я смогла выкрутиться. Ведь Мише понравилось жить на две семьи, он и устроил меня на работу, тем самым дав надежду, что не всё потерянно.

Там только силиконовая грудь, а у нас дочь и внучка. Он должен был Новый год провести с нами. Не стала ему говорить, что дочь не захочет его видеть. Ко мне бы пришёл!

Сказал, что подумает. Подумал. Не пришел.

В темноте фонари, расставленные вдоль тротуаров, отбрасывали мягкие золотистые круги света, которые рассеивали мрак, но не могли полностью победить его. Прямо как в моей душе. Свет есть, а тьма поглощала. Ветер, холодный и колкий, поднимал вихри снега, и задувал под подол пальто.

Небо над улицей было усыпано звездами, которые, казалось, пытались пробиться сквозь плотную завесу облаков. Луна, скрытая за этими облаками, лишь изредка показывалась, проливая слабый серебристый свет на крыши домов. Как сказала бы Линка – новолуние.

Люди к празднованию Нового года готовились всеми путями, а я на грани отчаяния.

Горло сковало, холодный воздух не поступал в лёгкие, и я не знала как справиться с этим состоянием. Оцепенели пальцы, ими вцепилась в ограждение и чуть нависла над ним, глядя вниз. Всё внутри напряжено. Так отвратительно себя я давно не чувствовала. Пробивала дрожь. Я в полной пропасти, и чёрная вода не полностью замёрзшего пруда напоминала мрачную глубину моей тяжёлой накатывающей депрессии.

Так страшно!

Я вздрогнула от фейерверка, и с ужасом посмотрела вокруг, не понимая, где нахожусь, и что происходит.

Мне так больно!

Это предательство, это конец моей жизни.

Миша, как ты мог?!

Свет клином на тебе сошёлся… Ты весь мой мир… Или я зациклилась, позабыв себя?

Звонок на телефоне будто спасение. Я ждала, что Миша позвонит.

А звонила Линка.

— Ладушка-оладушка, — пьяненько посмеялась подружка. — Парад планет во главе с ретро Марсом: день прощения себе прошлых ошибок . Уже стоит лестница, но она не окрепла. Можно упасть

— Я… Я не понимаю о чём ты, Лина, — я закрыла лицо рукой, в перчатку впитались слёзы.

У меня гудело в голове, на сердце, в ушах. Я сжимала кулаки, слушая ретроградный бред подруги. Упала с головы в чёрную воду моя шапка, и белые красивые локоны разметались ниже плеч.

— Короче, я со своим поссорилась. Ирка тоже. На взводе, Лад! А столик заказан. Придёшь?

А на заднем плане смех и звон бокалов.

— Рано начали, — прошептала я. — Лин, как спастись? Ну, не размазня же я окончательная. Должен же быть во мне стержень?

— Ага, обязательно, я вот тоже мечтаю о стержне в себе этой ночью, — хихикнула Линка. — Давай к нам. Здесь подают варёных раков. Помнишь, как в детстве на речке мой дед варил? А? Ладка, айда к нам, и все печали пройдут!

— Конечно… Надо хвататься за возможность выбраться из этого...

— И я о том же! «Файрбол». Давай быстрее.

— Куда?! Не стара ли я для таких клубов?

— Ты шутишь, Лад? Похудела на сто килограмм…

— Шестнадцать всего. Но счастья это не принесло.

— Это пока, — строго заявила подружка. — Жду!

Я чуть похлопала себя по замёрзшим от слёз щекам. Неожиданно почувствовала облегчение. Я ведь реально зациклилась на этой измене.

Стала неожиданно легко дышать, и я смогла вдохнуть этот холодный морозный воздух полной грудью.

Тонула моя шапка между льдинами, я отвернулась от пруда, сунула телефон в сумочку и побежала.

Ты не знаешь, откуда приходит спасение. Когда кажется, что жизнь закончилась, она резко меняет курс.

А вокруг смех и веселье, которое ещё десять минут назад я не замечала. Этот праздник был для меня похож на какую-то погибель, ненужность и жирную, вонючую точку в моей жизни. А сейчас я ехала в такси, наспех поправляя свой макияж, и заставляла себя насильно улыбаться. Ведь это важно хоть как-то поднимать себе настроение.

****

Такси близко к клубу подъехать не смогло, на улице творилось что-то невероятное. Новый год беспощадно наступал – разум у людей пропадал. Ходили шумные компании, и я боялась дорогу переходить, от дороги до клуба могла пропасть.

Начало меняться настроение, оно однозначно улучшилось. Неожиданные сигналы машин, свист каких-то парней.

— Милф, пошли с нами!

И это было адресовано мне? Да, похоже на то. Молода, хороша, и всё у меня впереди. Рановато я себя похоронила – не самая лучшая моя позиция.

— Нет! — крикнула я парням и отвернулась, рассматривая полосу препятствий – проспект с активным движением и полное отсутствие пешеходного перехода.