Сладкие булочки

Ищем силу воли

— Я понимаю, Лада, но у тебя дочь и маленькая внучка сейчас одни, — гипнотический голос Миши, уводил меня в «загон», где я послушной овечкой буду жевать его сено и слушать только его.

— Они не одни, они с мамой, — отозвалась я.

— Маму твою я поздравил.

Просто чудовища жалят исподтишка, а так могут выглядеть для окружающих даже безопасными. Маму он мою поздравил, которую ненавидит.

— Лада, у тебя такая должность, — прошептал Миша. — Давай, я подвезу тебя.

Я ослабла, без воли и без сил, возможности сопротивляться, шла за ним. Пропадала и мучилась. Бывает такое, к сожалению, и у мужчин и у женщин, когда ты не можешь сопротивляться человеку, к которому привязан, с которым долго прожил, и испытываешь какие-то чувства. Возможно это нежелание что-либо менять. Мы уже в разводе семь месяцев, а я всё никак не могла вырваться из его цепких когтей.

И до сих пор больно.

— Как ты мог променять меня, на эту дрянь?

Он вёл меня за руку нежно, красиво, будто мы с ним женаты, и он любящий и заботливый муж. Каким-то когда-то был, а сейчас нет.

Не могла сопротивляться, это сильнее меня. Вышли в морозное утро, Миша подвёл меня к машине,

которую я и не узнала, возможно, потому что в новогоднюю ночь она была разукрашена снежинками. Открыл мне заднюю дверь, и я села в дорогой салон его служебной машины. Бывший муж приютился рядом, один стакан кофе и пачку пирожных положил на переднее сиденье.

— Это тебе, Слава.

— Спасибо, Михаил Александрович, — пробасил молодой водитель. — С Новым годом, Владислава Ивановна.

— С Новым годом, Слава, — безжизненным, пустым голосом отозвалась я.

Водитель повез нас по тихим просыпающимся улицам города.

— Будешь кофе? — спросил бывший муж.

— Нет, — ответила я. — Думала ты празднуешь со своей, — вздохнула и отвернулась, глядя в окно.

— У нас работа, милая. Не во всех странах празднуют Новый год с таким размахом. Вчера и сегодня переговоры. Ладушка, извини, что отказал тебе во встрече.

— А если бы не так с работой обстояли дела? Миша, кого бы ты выбрал? Нас с Сонечкой и Полечкой или свою потрёпанную женщину?

— Насчёт потрёпанных женщин, — кашлянул Михаил Александрович, неоднозначно покосившись на меня и оценив мой внешний вид. — Это был твой любовник?

— Да, — соврала я, зная, как сильно бывший ревнив.

— И как после этого относиться к тебе, Лада? — голос размеренный, но давящий. — Ты отобрала у меня дочь и внучку.

— Нет, это неправда! — нахмурилась я.

— Правда. Я бы выбрал вас троих в Новогоднюю ночь, вот мой ответ. Но ты ждала меня одна, отправив детей к своей маме. Дочь не хочет меня видеть и не хочет показывать мне ребёнка. Зачем настраивать девочку против собственного отца?

— Тварь, какая же ты ядовитая зараза, Кренёв, — шептала я, накатывали горькие слёзы. — А может ты не отец, — пришла мне в голову гениальная идея. — Ты же не делал тест на отцовство.

— Делал, — ответил Михаил Александрович, и я скривилась всем лицом.

— Что ещё от тебя ждать, — вздохнула я. — Останови машину, я выйду.

— Я хочу, чтобы мой день прошёл спокойно, — он поправил своё пальто, — я не должен волноваться. Поэтому довезу тебя до дома и поеду по своим делам. Если ты хочешь наладить со мной отношения, попроси Соню, чтобы она позвонила мне и поговорила со мной. Нормально поговорила. Я хочу, чтобы моя дочь обратно приняла меня, и мне важно видеть свою внучку.

— Жучку, бабку и дедку, — закончила я.

— Не паясничай, ты уже взрослая сорокалетняя женщина. Хватит строить из себя девчонку, это выглядит омерзительно.

— Ну да, это только тридцатилетним продажным бабам можно.

Я с отвращением вспомнила его любовницу, с печатью порока на лице, натянутую, меркантильную.

— Мисенька-Мисенька, — писклявым голоском протянула я, — где твоя писенька…

— Замолчи! — грозно рявкнул Михаил Александрович и прожёг меня невыносимым , страшным взглядом. — Виктория профессионал. В свои тридцать добилась очень многого. С такой женщиной, как она, не страшно и во славе и в разрухе. А ты сидела на шее.

— Это не так, — с обидой прошептала я. — Ты не давал работать!

— Потому что за всё, за что ты бралась, не имело успеха.

— Я… Я старалась. Я посвятила молодость тебе и ребёнку.

— Попрекнула Соню ни раз, что она забрала твою молодость?

— Нет!

— Я помогал и помогаю, но вечно жить за чужой счёт…

— Я работала! Ты просил, я устроилась на работу. Но тебя это не удовлетворяло: ты ревновал, тебе не нравилась зарплата. Ты делал всё, чтобы я уволилась и через некоторое время начинал пилить, что не работаю. И я опять устраивалась на работу! И опять оказывалась во всём виновата.

— Ты ещё год назад была похожа на домашнюю свинью, которая жрёт мои финансы. Ты ни работать, ни зарабатывать, ни нормально ребёнком заниматься, не могла. Я не прощу тебе, что Соня так рано забеременела. И твоя мать – полная, омерзительная свиноматка, которая отговорила девочку от аборта.

— Ненавижу, — в ужасе прошептала я.

— Взаимно, но с дочерью я всё равно поговорю.

Машина остановилась. Я быстро открыла дверь и выскочила наружу.

Невозможно дышать!

Что нового он сказал мне? Этот разговор уже был, мы гоняем обиды по кругу, уже не в первый раз! И я в любом случае его хочу.

Жертва абьюзера…

Я оглянулась вслед уезжающей машине. Я хочу от этого избавиться? Да?! Тогда почему я устроилась к нему на работу? Почему я позволяю себя увести из кафе…

Возвращаться в кафе уже не имело смысла. Далековато увёз меня змей. И я сама села к нему в машину.

Дима Пирожок был интересным, красивым… Уже потерян. Спасательный круг, который я прошляпила.

Нужно было отвернуться в тот момент, когда я узнала Кренёва. Побежать к Диме и возможно спрятаться за ним.

Я дала слабину, но это последний раз.

Кренёв, ты чёртов манипулятор, абьюзер и просто сволочь, сбил меня с панталыку и испортил мне жизнь.