Сладкие гроздья

28. Мучения.

- Странно...

- Что странно? - Ритка вопросительно посмотрела на меня.

В дверь начала ломиться Снежка. Она скреблась и выла. Косяк начал ходить ходуном. Нехороший знак. 

- Она так вынесет её...Она что, подросла там???

Ритка посмотрела на скрипящую дверь, а потом снова на меня. А я в это время начала слегка почесывать руку под тканью. Зуд становился только сильнее. Заметив мои испуганные глаза подруга рванула было помочь мне вылезти из платья, но я остановила её криком:

- Нет!!!Не трогай!!!

Ритка отдернула вовремя руки. К этому моменту я на половину вылезла из узкого платья. Открытая кожа горела и была красной. Я полностью сняла опасную вещь. Кожа начала покрываться мелкими пузырьками. 

- О боги! Что это??? - подруга наблюдала за тем, как я все больше и больше начинаю походить на жертву ведра кипятка.

Я заплакала и умоляюще посмотрела на подругу. Ритка в ужасе бросилась к дверям. Волчица и девушка столкнулись в проёме. Ритку отшвырнуло назад - в комнату ворвалась белая волчица в полный размер! Подруга подскочила, выругалась и побежала в лекарьское крыло.

Снежка в один прыжок оказалась рядом со мной, обнюхала меня, потом платье на полу и, прижав уши, зарычала.

- Не бери только его в пасть, - сквозь слёзы проговорила я.

Мне казалось, что боль уже дошла до костей. Кожа на моем теле все больше пузырилась. Смотреть в зеркало было просто страшно. Я, забывшись, закрыла ладонями лицо и тут же одернула с криком руки - то, что вызывало этот ожег теперь было и на моём лице. Я всё-таки взглянула в зеркало и залилась ещё большими слезами - на моих щеках быстро проявлялись отпечатки моих ладошек и пальцев в виде красных зудящих пятен.

Когда в комнату влетели по очереди Ритка, два лекаря и директор Пирс, на моих руках кожа уже начала лопаться, а я не просто плакала, а практически кричала. Снежка лежала в метре от меня и рычала на лежавшее рядом платье.

Директор и лекари быстро оценили ситуацию. Платье было помещено в пакет при помощи магии, а меня порталом перенесло в стерильное помещение палаты.

Через несколько минут была готова ёмкость с каким-то желе, куда меня и погрузили. Лицо намазали тем же составом. Постепенно стало легче. Видимо в желе было добавлено обезболивающее.

Со скрипом, но ко мне в палату допустили бушующую за дверьми Снежку. Я была благодарна - хоть кто-то из любимых рядом.

Первые сутки вокруг меня кружило всё отделение наших лекарей. Пытались остановить действие неизвестного яда, но удалось только сильно замедлить. Поскольку меня обезболили, я не ощущала ничего из того, что они там делали. Смотреть было страшно. Сквозь желе было плохо слышно, но я всё-таки поняла из общих фраз, что дела плохи.

В конце концов меня было решено "заморозить". Лекари хотели сохранить меня живой до тех пор, пока не найдут противоядие, благо в ткани платья самого исходного яда было достаточно. Нужно было только больше времени.

Магическая заморозка это что-то с чем-то! Если кто-нибудь при мне скажет хоть раз, что пациент ничего не видит и не понимает происходящее вокруг после применения такого рода магии - я позволю Снежке откусить этому умники голову!

Это враньё! Надо будет рассказать нашим лекарям, что в "заморозке" я, оказавшись с открытыми глазами, всё не только слышала, но и видела. 

Видела, как Снежка свернулась клубочком, как кошка, у моей ёмкости. Она так и не стала меньше размером, а значит мне по прежнему грозила опасность.

Видела озадаченные и обеспокоенные лица лекарей. Я не знала, как их всех зовут по именам и, по этому, начала придумывать им клички: Борода, Плешка, Чесун, Красноглазка и, мой любимый Гуляй Нога. Друг друга эти господа называли коллегами.

Директор Пирс заходил утром и вечером, как на работу. Узнавал, как мои дела, есть ли продвижение и вздыхая уходил. Обрадовать его было нечем.

 Вся загвоздка была, как оказалось, даже не в самом яде, а в том, что в него была добавлена кровь, человеческая, и магия, очень темная. Кто-то очень хотел меня устранить, но так, чтобы я перед смертью ещё и мучалась. Кому я могла так насолить - непонятно. И теперь, чтобы меня вылечить, нужен отравитель, а кто он и где никто не знает.

То что это не Аллан выяснилось очень быстро. Наш директор вызвал магистра Грея после рассказа Ритки о подарке прямо ко мне в палату. Это было эпично. Аллан вышел из портала и упёрся в мою лоханку с желе, где я в этот момент плавала со стеклянными глазами и основательно испорченной внешностью. Директор Пирс даже сказать ничего не успел. Кольца зелёной темной магии заклубились по кабинету хватая всех присутствующих за ноги и подвешивая к потолку. 

- Кто? - это единственное, что спросил магистр, но тон, каким это было произнесено, заставил моих лекарей мгновенно поседеть. 

Дальше с потолка понеслись объяснения от директора Пирса. Через несколько минут Аллан опустил всех на пол и позволил взять на проверку свою кровь. Ему даже оправдываться не пришлось. А для меня его реакции на происходящее и так было вполне достаточно, чтобы понять - он не имеет к отравлению никакого отношения. Если бы я могла я бы выдохнула с облегчением, но увы я продолжала только молча таращить глаза.

Аллан согласился покинуть палату только после того, как Гуляй Нога уверил его, что моё состояние никак не изменится пока я в заморозке.

- Я его найду - это была последняя фраза, которую я услышала прежде чем Грей исчез.

Ещё одной проблемой"заморозки" оказалась невозможность поспать. Я не могла закрыть глаза и от этого мой мысленный список того, что я позволю откусить этим лекарям-мучителям Снежке с каждым днём рос и рос.

Прошла примерно неделя с того момента, как я открыла коробку, когда опять замерцал воздух и в палату вошёл директор Темной Академии. Он был не один - через плечо мужчины был перекинут человек, завёрнутый с ног до головы в плащ. Поднявшись на лапы Снежка злобно зарычала.

Неужели он нашел преступника?! Я спасена!