Розовый рассвет заливал кухню сквозь незадернутые шторы.
Луна, стоя босиком на прохладном кафеле, мешала тесто для круассанов одной рукой, другой придерживая расстегнутый на Жюльене халат.
— Ты отвлекаешь меня, — она задохнулась, когда его губы коснулись обнаженного плеча.
— Врешь. — Он обнял ее за талию, прижимая спиной к себе. — Ты обожаешь, когда я отвлекаю тебя.
Деревянная ложка упала в миску с глухим стуком.
Его руки скользнули под халат, медленно исследуя знакомые изгибы.
— Жюльен... у нас... у нас через час открытие...
— Целый час, — он перевернул ее к себе, посадил на кухонный стол. Мука облаком взметнулась вокруг них. — Это вечность.
Его пальцы раздвинули полы халата.
Луна закусила губу, чувствуя, как он любуется ею — растрепанной, сонной, уже мокрой от желания.
— Ты... ты никогда не устаешь?
— От тебя? Никогда.
Он опустился перед ней на колени.
Первый поцелуй во внутреннюю часть бедра заставил ее вскрикнуть.
— Тише, — Жюльен усмехнулся, прижимаясь губами к тонкой ткани трусиков. — А то клиенты услышат.
— Пусть... пусть слышат...
Ткань порвалась с легким треском.
Луна поправляла прическу перед зеркалом в подсобке, пытаясь скрыть следы от его зубов на шее.
— Ну и что скажут наши первые посетители? — она бросила взгляд на Жюльена, который невозмутимо выкладывал круассаны на витрину.
— Что у нас самые свежие булочки в Париже, — он лениво облизнул палец, испачканный кремом.
Дверной колокольчик звякнул.
— Доброе утро! — Луна засияла улыбкой, но тут же замерла.
На пороге стояла Клэр Рено.
С газетой в руках.
С ледяной улыбкой.
С решением апелляционного суда.
— Кажется, ваши сладкие деньки закончились, — она бросила газету на стойку. Передовая статья гласила: "Бывший шеф Le Cœur Gourmand обвинен в краже рецептов".
Жюльен медленно выпрямился.
Луна почувствовала, как вкус меда на ее губах превращается в пепел.
Их рай оказался всего в двух шагах от падения.
Отредактировано: 30.07.2025