Сладкие песни океана

Глава 1. Добыча

Рассвет над океаном всегда казался Айке кровавым. Солнце поднималось из воды багровым шаром, окрашивая волны в оттенки свежей раны, и девушка каждый раз отводила взгляд, словно боялась увидеть в этом знамение.

Она стояла по колено в пене прибоя, натягивая мокрую веревку, и думала о том, что мать любила это время суток. Говорила: «Рассвет — это час воинов. Пока враг спит, мы уже видим его лицо».

Мама погибла три года назад. Ее тело принесли на щите, утыканном стрелами, и сестра Айки — Азура — в тот же день надела алую накидку вождя. Она была старше на десять лет, жестче, расчетливее. Она не плакала на погребении. Айка плакала — и за это ее прозвали слабой.

Слабая. Слишком мягкая. Слишком добрая. Не воин, а девчонка, которая жалеет раненых чаек.

Айка тряхнула головой, отгоняя воспоминания, и дернула сеть. Та была тяжелой, набитой рыбой и водорослями. Девушка уперлась ногами в мокрый песок, напрягла спину, и сеть медленно поддалась.

Она любила это занятие. Одиночество. Шум волн. Тишина.

В племени амазонок не одобряли уединение. Женщина должна быть среди женщин, делить с ними кров и пищу, сражаться плечом к плечу. Но Айка часто ускользала на рассвете, чтобы проверить сети, хотя это было делом рабов-мужчин. Айке хотелось самой. Хотелось чувствовать соленый ветер на лице и знать, что, хотя бы здесь, на краю воды, она принадлежит только себе.

В ее племени не любили океан, считая опасным. И девушке приходилось скрывать свою странную тягу к этой прекрасной стихии, таящей множество тайн в своих бескрайних пространствах.

Айка уже почти вытащила сеть, когда вода за ее спиной всколыхнулась. Девушка обернулась, и увидела их: три тени, скользящие под поверхностью, быстрые и голодные. Акулы.

— Проклятие! — выдохнула она, пятясь к берегу, но уже было поздно — вода вокруг нее кипела.

Одна из акул неслась прямо на девушку, разрезая волну плавником, похожим на черный флаг. Айка рванула к берегу, но ноги увязли в илистом дне, и она поняла, что не успеет. Челюсти распахнулись перед ее лицом — ряды треугольных зубов.

Она закричала, но крик утонул в накатившей волне.

Мелькнуло что-то серебряное и стремительное, вода закрутилась воронкой… Девушку схватили за талию — сильно, властно — и рванули вверх, выдергивая из воды, прочь от смерти. Айка вынырнула, хватая ртом воздух, и почувствовала кольцо рук. Кто-то держал ее на плаву, прижимая к себе.

Девушка подняла глаза — и замерла.

Перед ней стоял молодой человек, и судя по внешности, это был русал.

Айка слышала о них. Говорили, что русалки — это демоны, которые заманивают людей в океан, и топят в пучине. Но этот не походил на демона. Скорее, был похож на шального мальчишку.

Русал казался очень молодым, совсем юношей. Волосы его, длинные и серебристые, как лунный свет, разметались по воде, мокрые и тяжелые. Уши с острыми кончиками, лицо с высокими скулами и четкой линией губ. Глаза, цвета янтаря, с вертикальными зрачками.

Капли воды висели на его коже, как роса на лепестках. Они собирались на ключицах, дрожали на плечах, сбегали по груди тонкими струйками, оставляя за собой влажный след.

Его торс был совершенен, выточен с той плавной, текучей грацией, которая бывает только у существ, рожденных в море. Широкие плечи переходили в сильные руки, украшенные браслетами из желтого металла, а мышцы перекатывались под кожей при каждом движении.

Грудь юноши была широкой, рельефной, но не тяжелой — каждое ребро угадывалось, каждый мускул был очерчен с той точностью, с какой волна очерчивает мокрый песок. И на этой груди покоился амулет из того же металла, изображающий цветок.

Вода стекала и по его животу, собираясь в ложбинке между кубиками пресса, и капли дрожали там, прежде чем сорваться вниз. Мышцы живота были напряжены от готовности, от звериной настороженности. Кожа здесь гладкой и плотной, и в свете солнца, падающем сверху, отливала голубоватым, жемчужным блеском, словно русал был сделан из лунного камня. А ниже… Его кожа, на бедрах и ногах — длинных, мощных, с рельефными мускулами — оказалась покрыта серебристой чешуей, переливающейся на солнце. Совсем, как у рыбы.

Девушку удивило, что у юноши ноги. Она всегда думала, что у русалок хвосты.

Айка смотрела на него, и чувствовала любопытство и восхищение. Да, она видела красивых мужчин — у сестры их было трое, и все как на подбор. Но этот был другим. Он был прекрасен. Такой красоты Айка не видела никогда в жизни.

Ошеломление длилось несколько секунд, после чего девушка оттолкнула незнакомца, и отпрянула назад. А затем ухватилась рукой за рукоять кинжала, висящего на поясе.

— Ты цела? — спросил юноша, не обращая внимания на ее реакцию.

Голос его был низким, с легкой хрипотцой. Он звучал, как дальний прибой.

— Меня зовут Кайя! А тебя? — продолжил говорить русал.

Девушка возмутилась, что мужчина первым заговорил с ней, да еще так легко и беспечно, без должного уважения. Она открыла рот, чтобы осадить его, но в этот момент раздался резкий свист, и мимо них пронеслась, как черная смерть, оперенная стрела.

Айка обернулась.

К ним, поднимая тучи брызг, бежали женщины. Десять, или двенадцать — все с луками наготове, с копьями в руках. Их боевые крики резали утро.

— Уплывай! — крикнула Айка русалу.

Но было поздно.

Кайя дернулся, пытаясь нырнуть, но в этот момент его нога запуталась в сети, и толстая веревка оплела его лодыжку.

Снова свист. Короткий, злой звук.

Айка увидела, как стрела вонзилась в спину русала, и он вскрикнул — негромко, сдавленно. Кровь, яркая и алая, потекла по его серебристой чешуе, смешиваясь с морской водой.

Девушка дернулась было к нему, но охотницы уже подоспели, и одна из старших, Тейра — грузная, со шрамом через все лицо — грубо схватила ее за плечо и оттолкнула в сторону.

— Отойди!

Айка споткнулась, упала на колени в воду и застыла. Она смотрела, как женщины набрасываются на русала, как вяжут ему руки...Юноша был без сознания, и не сопротивлялся.