Сладкий Пирожок для Крутого Босса

Глава 7

Алексей

Какой я молодец, что не оговорил в споре рекламные бюджеты!

Стою, потягиваю кофе из микроскопического стаканчика и смотрю на арку из воздушных шаров.

Золотистые с коричневым.

Должны символизировать цвета хлеба.

Везде, где можно, расставлены искусственные снопы колосьев, в витринах разложен бутафорский хлеб и венки из полевых цветов. Искусственных, конечно же.

Красиво.

Аляповато, но красиво. Маркетолог сказала, что для маленького городка – самое то.

Еще около нас играет музыка, ходит тетка в костюме поваренка и раздает всем крохотные рогалики.

Первым пятидесяти покупателям сумка с нашим логотипом в подарок, купившим более пяти наименований выпечки – чашка в подарок…

А, ну и кофе!

Вот эти вот наперстки с кофе сегодня тоже всем бесплатно при первой покупке.

Противный, надо сказать!

В “Бабушкиных Пирожках” лучше.

Морщусь, думаю, что однозначно ее по выручке обставлю, но эта мысль почему-то не радует.

Пойти что ли ей помочь?

Выбрасываю крохотный пластиковый стаканчик, прохожу полтора квартала влево.

Дзинь!

Мелодично звенит поющий ветер на двери.

– Эй, кто-нибудь! – кричу в пустой зал. – Кофе сделаете?

.

Александра

На работе у меня тихо, тепло и спокойно…

Пашенька спит в своей люльке у дальней стены, а я замешиваю тесто.

Воздух напоен кисловатым ароматом дрожжей, ванили, корицы и кориандра. Запах уюта, сытости и домашнего очага. Запах счастья.

Что это, если не волшебство? Смешиваешь порошок, воду, молотые цветы и… Все сплетается воедино в тот неповторимый, уникальный, абсолютно идеальный вкус домашней выпечки.

Останавливаюсь, пробую еще сырой кусочек на вкус, вслушиваясь в оттенки, как художник всматривается в краски на своем полотне.

Тесто, гладкое словно шелк, послушно растягивается под моими пальцами, принимая нужную, правильную, единственно верную форму. Это уже будущий хлеб, чей-то будущий завтрак. Нежный мякиш, который подарит людям немного удовольствия и радости.

Процесс замеса и формовки медитативный. Руки делают свою работу точно, но машинально. Ноги шагают по пекарне, исполняя незамысловатый ритуальный танец во славу богов сытости и плодородия. А я думаю.

Всегда о чем-то думаю, когда работаю с тестом. Вкладываю в него свои надежды, свои мечты, свои радости… И, кажется, именно поэтому у каждой плюшки свой неповторимый вкус.

Думаю я и сегодня.

Только, боюсь, как бы мои мысли не испортили мою работу.

Потому что на уме у меня один лишь конкурент.

В схватку со мной вступил резко, резво, отчаянно!

Я смотрю, как развивается его ларечек, и понимаю, что шансы победить у меня минимальны.

Люди охочи до новинок. Веселая музыка, красивые пакеты, шарики в подарок…

Мне грустно.

Грустно еще и от того, что соревнуюсь я именно с ним.

С тем, о ком мечтала ночами. Тем, про кого придумывала, что он однажды снова появится в моей жизни и…

После “и” мои сюжеты обычно обрывались. Выдумка заканчивалась сценами страстных поцелуев.

Хотя бы потому что я ничего другого о нем не знала. Что можно придумать о том, о ком знаешь лишь то, что он умопомрачительно целуется?

Ну еще то, что его зовут Леха. Алексей.

Дзинь!

– Эй, кто-нибудь! – раздается громкий крик на всю, пока еще пустую пекарню. – Кофе сделаете?

Да что ж он так орет!

Сейчас Пашку разбудит!

Бросаю встревоженный взгляд на люльку, снимаю передник, вытираю руки.

– А вам что, своего мало? – совсем неприветливо встречаю гостя. – Всему городу хватило, а вам нет?

– И вам доброе утро! – отзывается он с довольной и, кажется, искренней улыбкой.

А что ж ему быть недовольным.

Он сейчас победит, и я по доброй воле прикрою свою лавочку.

Боже, ну что меня толкнуло в этот спор?

– Вы уже выбрали ресторан? – смотрит он на меня внимательно.

– Ресторан? – удивляюсь. – Для чего? Праздновать вашу победу?

– Нет, – хмыкает снисходительно. – Это было слишком легко, чтобы праздновать! Я про наше свидание!

И он закусывает губы, а я взгляда от них не могу оторвать. Те самые губы, что впивались в меня год назад. Что ласкали, нежили и обещали рай на земле… Те… Единственные.

– А мы что, – отвечаю хрипло, – выручку за неделю считаем?

– Нет, – улыбается, – за месяц. А вы еще надеетесь? Люблю упрямых!

– Отлично! – фыркаю. – Потому что других в этой пекарне не водится! Вам какой кофе?

– Что? – вскидывает брови недоуменно.

– Кофе! Вы же пришли за кофе? – смотрю на него, прищурившись.

– А… Да, – хмыкает. – Американо. Двойной. Без сахара!

И все это время он не отрывает взгляда от меня.

.

Алексей

Какая же она клевая!

Раскрасневшаяся от работы, румяная, нежная, домашняя…

Этот запах ванили и ироничный взгляд ее карих глаз!

Черт!

Да даже если это не та Саша Иванова!

Да какая разница?

Ну была вот там девочка – видение. Не сложилось!

Но вот эта живая, близкая и совершенно крышесносная!

Умная, упрямая, дерзкая…

И печет так, что я готов пересмотреть условия спора и все же получить ее рецепты… Свидание и рецепты. А пекарню пусть себе оставляет.

Саша Иванова.

Не хочу я тебя побеждать.

Хочу забрать себе мягко, ласково. Хочу, чтобы ты нежилась в моих объятьях и забывала обо всем…

– Саш, – произношу тихо, – ну что мы детскую возню затеяли?

– Это вам детская возня, – она выходит из-за прилавка, ставит передо мной стакан с ароматным кофе. – Вам, наверное, мои объемы кажутся крохотными и несерьезными. Вот вы и…

– Да нет же, Саш, – ловлю ее руку, притягиваю к себе. – Нет!

И тут я в ее пекарне снова раздается “Дзинь!”