Сладкий плен

Загадочное свечение

Рука в руке и гулко бьётся сердце

Глаза в глаза и закипает кровь

Душа к душе нам хочется согреться

Щека к щеке и мы живые вновь…

Первый стэп. Сивэль. Дом тётушки Жозефины

— Знаешь, тётушка, Нонэл утверждает, что она пышет к кому-то лютой ненавистью, — произнёс Жозэл, скользя задумчивым взглядом по стеллажам заполненным, в неимоверном изобилии, всевозможными печатными изданиями.

— Нонэл? — уточнила Жозефина, не отрываясь взглядом от раскрытой книги.

— А что тебя так удивляет? Он абсорб ненависти.

— Они уже встретились? — протянула женщина задумчиво. — Так скоро?

— Что значит уже встретились? И почему скоро? А, тётушка? — на лице Жозэла блуждало игривое подозрение.

— Ничего, — спохватилась Жозефина, захлопывая книгу и поднимаясь с кресла. — Случайно вырвалось. Мысли вслух.

Женщина нахмурилась и посмотрела на племянника внимательным взглядом.

— А Нонэл… он сейчас с Ненотель?

— По-моему да.

— Бедная девочка, — произнесла Жозефина с некой долей сожаления.

— Тётушка, ты сейчас о ком? — попытался уточнить парень, с нескрываемым изумлением. — Это Ненотель бедная?

— Забудь, что я сказала. Иди с Богом.

— Да. Конечно. Доброй ночи, тётушка.

— И тебе, милый.

Послышалось шарканье удаляющихся ног и звук хлопнувшей двери.

«Эх, Виктория, сколько же испытаний выпало на твою долю. И сколько ещё выпадет… »

Замок Вуудоуэль. Виктория

— А пойдём чаю попьём, — голос Нонэла звучал ласково. — Я зелёный люблю.

— И я зелёный, — ляпнула Виктория машинально, неспешно перебирая ногами зыбкие каменные ступеньки.

Замок в пасти каменной глыбы, в объятиях ночи, выглядел ещё мрачнее. По своей форме он напоминал гигантский конструктор Лего. Различные корпусы состояли из отдельных звеньев, словно прилепленных друг к другу. Маленькие окошки с железными решётками настойчиво навевали ассоциации схожести с местом заключения преступников.

— Ты не против того, что я буду постоянно мелькать рядом? Как никак я другу пообещал за тобой присматривать.

— Не против. Присматривай. Признаюсь, мне здесь немного страшно.

— Страшно? Со мной не бойся ничего.

До столовой они дошли молча, под вялотекущий аккомпанемент собственных мыслей.

— Жан! Жан, ты здесь? — крикнул Нонэл, поглядывая в сторону кухни.

В ответ тишина.

— Я сейчас сам всё организую, — уверил Нонэл.

— Я помогу, — встрепенулась Вика пристраиваясь за парнем.

Подойдя к навесным полочкам, Вика огляделась по сторонам и убедившись, что чашек нигде нет, потянулась к лакированным стеллажам. Неожиданно оступилась, почувствовав лёгкое головокружение. В два шага Нонэл подбежал к ней и поймал в тёплые объятия. Их взгляды пересеклись.

— Прости, — пролепетал мужчина пристально глядя в медовую глубину смущённых глаз девушки.

— Это ты прости, я такая неловкая.

Они лепетали какие-то несуразные ничего не значащие извинительные фразы, а сами неотрывно смотрели в глаза друг другу.

— Как янтарные капельки, сияющие в лучах полуденного солнца, — шептал он, а она жадно наблюдала, как он шевелит потрескавшимися губами… чувственными, но, как ей показалось, бесцветными.

Он что-то говорил, говорил, а Вика, словно под гипнозом, неотрывно смотрела на его шевелящиеся губы, даже не вникая в смысл сказанного. Непреодолимо захотелось коснуться их. Рука уже дёрнулась в поступательном движении, но за спиной хлопнула дверь и в кухню внеслась Мегеровна.

— Вот ты где?! А я повсюду ищу тебя.

Заострённые крылья смешно подёргивались, а сама девушка напоминала нахохлившуюся скандальную ворону на помойке, не поделившую корку хлеба с конкуренткой. Визглявое карканье намалёванным «клювом», только усугубило впечатление и Вика начала давиться от смеха. Мегеровна сдвинула брови и шикнув, шлёпнула Нонэла ладонью по плечу. Вика засмеялась в голос, а затем, развернувшись, поспешила на выход.

— А как же чай? — прилетел в спину голос Нонэла.

— Без меня! — бросила Вика не оборачиваясь.

Нонэл отодвинул Ненотэль в сторону, придерживая за широкие плечи.

— Нонэл! — протянула девушка обречённо, но он даже не отреагировал.

— Гадина! Я тебе его не отдам, — прошипела злобно, провожая взглядом желанного мужчину.

Вика выбежала на улицу, не в силах сдержать нахлынувшие слёзы. Растирая тыльной стороной ладони разъедающие щёки солёные потоки, она куда-то брела не разбирая дороги. Тишину нарушали звуки ночи и хруст веток под ногами.

— Ненавижу! Как же я всё это ненавижу! И себя ненавижу. Женщина без имени, без семьи, без дома… да кому я нужна?! — бурчала так громко, что даже не расслышала приближающихся шагов.

Хрупкие, подрагивающие от всхлипов плечи, сжали крепкие мужские руки. В ноздри, нахальным порывом, проникли странные ароматы поздней осени с нотками бушующего моря, бьющегося пенными волнами об острые скалы.

— Мне… — послышалось, словно отголосок эха.

— Что? — развернулась прямо в его объятиях и утонула в глубине гнетущего тяжёлого взгляда.

— Ты нужна мне, — повторил Нонэл.

Безмолвно и растерянно, девушка открывала и закрывала рот, не в силах хоть что-нибудь ответить на подобное заявление.

— Неужели ты не чувствуешь меня так же, как ощущаю тебя я?

Конечно же, она всё чувствовала, но разве могла она в этом признаться мужчине, которого видела второй, ну или третий раз в своей жизни. Она смотрела на него и ей казалось, что его лицо до боли знакомо. Будто он какой-то… родной. Ей хотелось ласкать ладошкой его гладко выбритые скулы, трепать, сбившуюся набок, длинную смешную чёлку, вдыхать дурманящий аромат его кожи, уткнуться лбом в его крепкое плечо и забыть обо всём на свете… кроме него самого. Что с ней, она не знала, но ей приходилось прикладывать неимоверные усилия, чтобы не признаться ему во всём этом безумии.