Сладкий вкус страсти

ПРОЛОГ

3000 лет назад. Главный храм Саиса, звёздная империя Нут

- Ну же, добей меня, богиня, - рокочет голос Сета.

Он поднимает голову, и в его глазах, которые раньше горели золотом, а теперь потухли до ржавого - она видит усмешку. – Ты же этого хотела.

- Я не добиваю раненых.

- О, прости. - Он сплевывает кровь. Капля падает на пол, и черный обсидиан впитывает ее за секунду, как будто сам храм пьет божественную сущность. – Забыл, как ты благородна...

Нейт заносит копье снова. Острие касается его горла - там, где под тонкой кожей бьется сонная артерия. У богов она тоже есть. И когда ее перерезать, они умирают. Не навсегда - через пару тысячелетий воскреснут в новом теле. Но Сет не воскреснет. Сегодня она взяла копье Анубиса - то самое, что разрывает душу на квантовом уровне.

Он знает это, и все равно усмехается.

- Твоя рука дрожит, богиня, - говорит он, запрокидывая голову. Осколок стрелы в его плече входит глубже, но он даже не морщится. - Я чувствую вибрацию через металл. - Он закрывает глаза, словно прислушиваясь к чему-то внутри. - У тебя пульс сто тридцать. Ты боишься.

- Я не боюсь убивать.

- Нет. - Он открывает глаза. Улыбка становится шире, и в углу рта трескается запекшаяся корка крови. - Ты боишься того, что будешь чувствовать, когда я умру. Потому что ты уже это чувствуешь. И это убивает тебя сильнее, чем твое проклятое копье.

Нейт опускает оружие на миллиметр. Острие царапает кожу на его шее - выступает тонкая нитка черной крови. Она пахнет грозой и почему-то жасмином. Этого запах преследовал Нейт уже три тысячи лет.

С тех пор, как она впервые увидела его на Совете.

Он тогда сидел на троне из голографических черепов, и смеялся над предложением Тота о перемирии. Смеялся так, что пирамида дрожала. А она смотрела на его руки - широкие ладони, длинные пальцы, покрытые ритуальными шрамами, - и думала: «Интересно, каково это – оказаться в объятьях этих рук».

Потом они встретились в бою. Потом - еще раз. Потом они как будто специально начали искать друг друга на полях сражений. Нейт убеждала себя, что это просто интерес к сильному противнику.

Она врала себе три тысячи лет.

Потому что однажды, в руинах Дендеры, когда они сражались под дождем из раскаленного металла, он схватил ее за запястье и прижал к стене. Его зрачки расширились, а дыхание сбилось.

-Ты пахнешь корицей, - сказал он тогда.

- Это запах твоей погибели, - ответила она.

- Так погуби меня, - прошептал он и поцеловал.

Нейт помнит этот поцелуй до сих пор - соленый от крови, горький от пепла, сладкий от чего-то такого, для чего у нее не было имени. Он целовал ее жадно и зло. Она вцепилась пальцами в его плечи, чувствуя, как дрожат его руки, и молилась всем богам, чтобы это никогда не кончалось.

В тот же миг на храм Хатхор упала термоядерная бомба, и их раскидало по разные стороны воронки.

С тех пор прошло три тысячи лет. Они встречались тайно еще сотню раз. В пустых храмах, на заброшенных станциях, в астероидных полях, где никто не мог их найти. Он говорил ей: «Я убью любого, кто посмеет коснуться тебя». Она отвечала: «Я уничтожу любую, кто встанет между нами».

Они сходили с ума друг без друга в тишине. А на Совете делали вид, что ненавидят друг друга.

А потом Тот узнал.

Верховный бог мудрости - ее отец по духу, ее учитель, ее создатель - призвал Нейт в Великую Пустоту. В место, где даже эхо умирает.

- Он наш враг, - произнес Тот спокойно, без капли гнева. Это ледяное спокойствие пугало сильнее крика.

- Мы любим друг друга, - просто ответила она.

Тот молчал так долго, что несколько смертных поколений успели состариться и умереть. А потом он вынес приговор: «Я сотру вашу память. Ты будешь ненавидеть его. Он будет ненавидеть тебя. Вы будете сражаться, пока один из вас не падет».

«А если я откажусь?»

«Тогда я убью твоего сына».

Да, у нее был сын.

Ее прекрасный мальчик Себек, покровитель Нила. Сет не знал о нем - Нейт боялась сказать. Она думала, что так защищает их обоих.

И вот теперь Сет лежит, поверженный, острие копья Анубиса касается его горла, и Нейт дрожит, потому что понимает, что это конец.

- Нейт. - Теперь он говорит ее имя тихо. - Если ты собираешься это сделать, сделай быстро. Не заставляй меня смотреть на твое лицо.

- Я не хочу тебя убивать. - Голос ломается и она ненавидит себя за этот надрыв.

- Тогда что ты делаешь?

- Я... - Она закрывает глаза. - Я спасаю нашего сына.

Сет замирает.

- Какого сына? – Слышит она его хрип.

- Нашего. - Она открывает глаза. Слезы текут, но она их не вытирает. Пусть видит. Пусть запомнит (нет, он не запомнит, Тот уничтожит даже это). - У нас есть сын, Сет. И он никогда не узнает, что его отец - бог войны.