Сладкий яд драконьей мести

Глава 3

— Что скажешь, дитя? — с пренебрежением обращается ко мне графиня.

Они считают меня дурнушкой. Значит, поиграем немного.

Я поднимаю руку и указываю на ее слюнтявого сына.

— Он… Это он, — тихо добавляю я.

Муженек давится своей закуской, кажется, это был бутерброд, так как крошки разлетаются во все стороны, и часть из них попадает на подол моего платья.

— Что? Ты совсем обезумела? Да я тебя впервые в жизни сегодня увидел! — ревет он, распространяя свои слюни и дальше.

Лицо графини зеленеет от злости, а лица моей семейки бледнеют от ужаса.

— Барон! Что это за выходки? — Больше не прячется за маской графиня. — Мой сын благородных кровей, он бы никогда так не поступил с леди!

Я бы поспорила с этим. Одного взгляда на него достаточно, чтобы посчитать его просто капризным вельможей, который прячется за маминой юбкой, когда сам ничего не стоит.

— Умоляю, простите. — Кланяется отец, стукаясь лбом о пол. — Не знаю, что нашло на мою несносную дочь. Она обычно молчалива.

— Никак бес вселился, — бормочет мачеха, грубо хватая за шею, заставляя склониться еще ниже.

Хоть это и весьма неприятно, но приходится весьма кстати. Мне с трудом удается сдержать ухмылку. Кажется, инстинкт самосохранения мне вообще неведом.

— Отвечай, паршивка, как ты смеешь обвинять моего сына в подобной низости? — Грозно смотрит на меня графиня.

Я выпрямляю спину, все еще сидя на коленях. Яростные взгляды устремлены на меня. Это весело наблюдать за их реакциями. Вспомнить бы еще, что на самом деле произошло.

— Я видела, как кто-то очень похожий на молодого господина пробрался в мои покои поздно ночью, — почти шепотом говорю я, отыгрывая роль дурнушки.

— Что? — в ужасе шипят отец с мачехой.

— Значит, ты не уверена, что это был мой сын? Но посмела оклеветать его доброе имя! — От ярости лицо графини становится пунцовым.

Я едва заметно киваю.

— Везалия! — ревет отец, больно хватая меня за плечо и разворачивая к себе.

Увидев его гневные глаза, впервые ощущаю себя в опасности.

Тяжело сглотнув, опускаю голову в пол. Стоило все же промолчать, но хоть свое имя узнала.

— Как ты посмела оскорбить уважаемого графа? Забыла свое место?

— Барон Брам, надеюсь, вы понимаете, что так просто я этого не оставлю? — грозным тоном говорит графиня, отпивая свой чай уже без особого изящества.

— Конечно, мы понимаем. — Склоняет голову мачеха.

— Мы возместим все убытки за сорванную свадьбу, — в ужасе бормочет отец.

— Этого мало, — сурово говорит графиня.

— Прошу, примите во внимание, что моя падчерица не в своем уме. Мы накажем ее, как подобает.

Осторожно подняв голову, замечаю на лице графини ехидное выражение лица, от которого становится не по себе.

— У меня есть идея, как ваша семья может отмыться от позора, а эта девица получит по заслугам.

От ее спокойного тона в горле пересыхает, а легкая дрожь окутывает тело.

— Мы слушаем вас, графиня, — беспристрастно отвечает отец.

Меня одолевают сомнения, что я его дочь.

— Думаю, вы знаете о драконе, что живет недалеко от северной границы нашего графства, — ехидно продолжает она.

Дикий ужас вырисовывается на лицах всех присутствующих.

— Конечно, — тихо отвечает отец, — эти земли прокляты и совершенно безжизненны.

Мне уже не нравится начало.

— Хорошо, тогда не придется тратить время на разъяснения.

— Что вы предлагаете, графиня? — спрашивает мачеха.

— Раз вы слышали о нем, думаю, знаете и о том, что дракон прослыл не только тем, что живет в гиблых землях. Он настоящее чудовище, которое любит коллекционировать девушек, — довольно улыбаясь, продолжает она.

Холодный ужас проникает под кожу. Никто не осмеливается прервать ее.

— Раз наше неудавшаяся невеста порочна, то толку от ее драконьей крови больше нет, но будет большим упущением вот так просто растрачивать драгоценную кровь. — Графиня делает паузу, высокомерно осматривая каждого в комнате. Кажется, все в полном оцепенении, кроме ее сыночка, который снова принялся за закуски. — Обычно дракон готов щедро заплатить за отданных ему девушек, но будет большой удачей, если он согласится взять это ничтожество даром.

Ее ледяные глаза прожигают меня ядовитым взглядом.

— Графиня, вы хотите, чтобы мы отдали Везалию этому чудовищу? — скрывая страх, говорит отец.

Да он же явно был готов кинуть меня в жерло вулкана, лишь бы вымолить прощение графини. Чего же теперь так страшится?

— Вы верно все поняли. Раз ее ценность испарилась, пусть хоть послужит на благо нашему народу.

— Если этого будет достаточно, чтобы искупить нашу вину, мы тут же исполним вашу волю, — не дав возразить отцу, решительно отвечает мачеха.