Сладкий яд драконьей мести

Глава 4

Семья покидает комнату, даже не взглянув на меня, но через минуту прибегает служанка, крупная женщина с хмурым лицом. Она помогает мне подняться, что-то бормоча себе под нос, явно не комплименты.

Когда я выхожу на улицу, замечаю, как все трое садятся в весьма красивую карету и уезжают. Меня же ведут в потрепанную повозку, где уже сидят три тощих девушки. В своем пышном наряде, который так и не сняли с меня, я занимаю половину повозки, но крупная женщина умудряется втиснуться рядом.

Повозка трогается, никто не говорит ни слова, зато каждый считает своим долгом посмотреть на меня с отвращением.

Даже слуги относятся ко мне с пренебрежением, чего уж ждать от людей, которых я должна считать своей семьей. Меня-то они точно не считают за свою. Я просто ценный товар, точнее, была им, который можно было предложить влиятельному семейству.

Теперь я никто.

Молчание начинает угнетать, я бы и не прочь поговорить, лишь бы отвлечься от тревожных мыслей, но без понятия, как мне следует себя вести, чтобы не выдать себя. К счастью, одна из служанок первая разрушает тишину, нарушаемую лишь цоканьем копыт.

— Нам ведь тоже теперь попадет? — тихо спрашивает девчушка.

— Наверняка, — фыркает девушка чуть постарше.

— И когда только вы успели? — злится служанка, сидящая подле меня. — Вы же всегда были под присмотром. Или… — Она одаривает суровым взглядом остальных. — Кто-то отлынивал от работы?

Девушки заметно напрягаются из-за ее слов. Им явно есть что скрывать.

— Покои всегда были под присмотром, но что творилось внутри… — Девушка с черными волосами резко замолкает.

— Столько проблем от нее, — обреченно вздыхает женщина, устало поправляя выбившуюся из-под повязки прядь волос.

Они разговаривают так, словно меня здесь нет. Либо я действительно была лишена рассудка и вдруг внезапно прозрела, либо меня за человека никогда и не держали.

В любом случае мое поведение сильно разнится с тем, какой была Вязалия раньше. И это имя вообще не отзывается во мне.

Спустя примерно два час, повозка останавливается. Первой выходит старшая из служанок, за ней все остальные и только потом выталкивают и меня.

Небо уже успело окраситься в золотые и розовые тона, и на этом фоне мне удается разглядеть небольшой особняк с садом, обнесенный живой изгородью.

— Переоденьте это чучело и приведите в столовую, — раздается грозный голос баронессы.

— Конечно, госпожа, — кланяется старшая служанка, больно толкая меня в плечо. Я недовольно фыркаю, чем вызываю еще больше гнева у женщины.

Дом выглядит хоть и старым, но опрятным. Думаю, свадьба с графом была очень нужна моей семье, из-за чего я даже чувствую легкий укол совести, но он быстро исчезает, когда меня провожают на второй этаж и открывают потрепанную дверь.

На первый взгляд комната больше похожа на каморку: заколоченные окна, сквозь которые едва проникает солнечный свет, прохудившийся матрац, маленький комод и шаткий письменный стол.

Служанка зажигает свечу, пока я с ужасом осматриваюсь.

— Чего глаза так вылупила? Не признала свое пристанище? — хохочет она. Я игнорирую ее, но она грубо хватает меня за плечи. — Да стой же.

Женщина довольно грубо снимает с меня платье, и лишь его цена не позволяет ей просто сорвать его с меня. Когда мое тело обнажается, я замечаю в тусклом свете свечи свое отражение в зеркале и ужасаюсь.

На теле нет ни одного живого места. Вся спина и живот покрыты синяками как старыми, так и свежими. Лишь лицо, руки и область декольте выглядят нетронутыми, только потому, что эти части тела не скрыть под одеждой.

И как подтверждение этому я получаю сильный удар в область живота, который выбивает из меня воздух, заставляя согнуться пополам.

— Это за то, что прибавили хлопот, — поясняет служанка.

Что это за люди такие? Обращаются со мной хуже скота.

Женщина замахивается для нового удара, но в этот раз я успеваю среагировать, выставив блок рукой, но это мало, что меняет. Мое тело слишком слабое, чтобы противостоять такой грубой силе.

На мою жалкую попытку защититься, служанка лишь громче смеется, больно щипая за бок. Слезы непроизвольно выступают на глазах, но я не намерена плакать.

— Какая же вы жалкая, — ухмыляется служанка.

Закусив губу до крови, сжимаю кулаки.

— Ты пожалеешь об этом, — яростно шиплю я. — Вы все пожалеете!

На мгновение мои слова заставляют ее вздрогнуть, но легкий испуг быстро исчезает с ее лица, вновь уступая ехидной гримасе. Она резко хватает меня за волосы, дергая на себя.

— Вы не в том положении, госпожа, — ядовито шипит она, делая акцент на обращении. — Забыли свое место?

— Кажется, это ты забыла, — зло цежу я, стараясь не закричать от боли.

— Вот же мерзавка! — вопит она, резко отшвыривая меня в сторону. Я больно ударяюсь головой о край кровати. — Откуда столько смелости-то? Близкая смерть совсем мозги отбила?

Женщина садится передо мной на корточки, и на мгновение мне кажется, ее глаза сверкают алым, что пугает меня.