Сладкий яд любви Дракона

2.12

Лирель

Сквозь чуть приоткрытые веки я вижу белённый потолок, деревянные балки и, подвешенные к крюкам, длинные «сухие лекари» из перьев сонника, сушёных трав и кореньев, раковин речных акохов и гроздьев мелких пустых кристаллов. Целых пять таких букетов висят над моей кроватью истончая терпкий аромат. Я вспоминаю, что они не только вбирают в себя болезнь, но и отгоняют злых духов, укрепляют больного и способствуют скорейшему выздоровлению.

Ветер, ворвавшийся в узкое окошко, что под самым потолком, раскачивает их. Постукивая в определённом ритме, позвякивая, и издавая тихий шелест, они навевают сон, из которого я то выныриваю, то увязаю, как в липкой паутине.

И в этой дрёме я вновь вижу глаза. Почему он говорил, что в них нельзя смотреть? В них хочется смотреть бесконечно долго. Невозможно зелёные и нереально красивые. Даже когда он злится и они выглядят, как ледышки. Но ведь иногда они были похожи на бархатный мох и смотрели на меня так тепло и ласково. Так по-доброму. Будто он мне тоже друг.

Больше всего мне нравилось, когда в них мелькали искорки-смешинки. Но развеселить его было трудно. «Не смейся, когда ешь, Лирель! Не прыгай через камни, человечишки хрупкие и ты ногу сломаешь, не закатывай глаза, не фыркай». Иногда он смотрел очень внимательно и серьёзно. Без этой своей усмешечки. Но всё равно спрашивал обидное: «ты когда-нибудь носишь платья, Лирель, или все время ходишь в мужской одежде? Твой жених тебе её одалживает?»

А как я в платьях буду по деревьям лазить, трусами светить? И когда я ему так ответила, Тэн захохотал, а Рич сказал, что про трусы девочкам не положено говорить.

Он совсем как взрослый. И я ему не нравилась. Хмурился, злился. А потом и вовсе... Сказал, что оставит нам с дедом палатку, а сам больно проткнул мне плечо и запечатал мою магию своей кровью.

Зачем? Что я ему плохого сделала?

А Тэн… Обещал, что друг навечно. Но разве друзья так поступают?!

Сейчас передо мной, как живые, мрачные глаза Рича. Он смотрит так, как будто ему жаль, а сам перекрывает мне ход к «золотинкам» и затаскивает в портал. Хочется плюнуть в эти красивые глаза предателя. Пусть только покажется!

Рядом со мной раздался стук, будто что-то упало, потом послышались удаляющиеся шаги и крик в коридоре:

-Верси, мистер Герингольф, идите сюда!

-Что такое? – обеспокоенный голос деда.

Дед? Как он меня нашёл?

Последнее, что я помню, затопившую меня обиду и боль, когда Рич поставил меня на ноги на городской площади. Всё чего мне хотелось – оказаться как можно дальше от этих предателей. В голове стоял страшный гул, перед глазами мельтешили яркие огни фейерверка, дышать было больно, но я знала одно - мне надо бежать. И когда они отвернулись, произнесла заклятие невидимости.

Это отобрало остатки моей магии. И сил! Добежав до толпы, протискиваясь мимо склонившихся в поклоне горожан, через несколько десятков метров я упала. Но продолжала ползти. Понимала, что вот-вот полог невидимости спадёт и они меня найдут.

-Лирель! – услышала я грозный окрик Тэна.

Ну нет! Не догоните!

-Лирель! - рычал сзади Рич.

Не хотела отвечать. Так обидели меня! Пусть подавятся своими чистыми лесами и морями! Нам с дедом и тут хорошо!

Но, услышав крики и оглушающий рык повернулась и обмерла: на площади дракон.

Огромный! Как дом! Крылатый и золотой! Сияющий, как Солар.

Я не испугалась. Нисколько. У меня дыхание перехватило от того, насколько он был прекрасен. И ужасен, когда развернул свои сияющие крылья и стал выдыхать огонь. От его мощного рыка люди падали наземь, а он оттолкнувшись сильными лапами, взмахнул крыльями и устремился в небо.

Всё это мне, конечно, привиделось, как и то, что сквозь рёв я слышала, будто он звал меня. Как и то, что ослепительно сверкающий в ночном небе золотой дракон, камнем ринулся вниз в проулок, в который меня внесли сердобольные люди.

-Посмотрите, она плачет, по щекам текут слёзы, - твердит кому-то незнакомый голос.

-Лирель! Деточка моя! Ну же! Иди к нам! Открывай глаза, - ласково просит меня дед.

Я бы с радостью, но не могу. На веках будто камни.

Холодная ладонь ложится на лоб.

-Жар спал. Теперь она пойдёт на поправку, - кажется это голос фии Версики.

Божечки! Они всё же меня нашли!

- Слава святому Нохру! Четвёртая неделя пошла, как она без памяти лежит, - шепчет незнакомый голос.

-Версика, слишком много «сухих лекарей» над ней. Достаточно двух.

-Пусть спит как можно дольше. Во сне магии требуется совсем чуток. Да и алькадерийцы рядом, всё вынюхивают.

-Может ты и права, -соглашается дед.

Мне приподняли голову, влили в рот тягучий и горький травяной настой. По телу разлилось блаженное тепло. И мне просто приятно слышать их голоса, тихие разговоры, шелест бумаги.

-Что в газетах пишут? – спрашивает незнакомый голос.

-Да всё то же,- невесело отзывается дед. -Драконы на планету прилетели с дружеским визитом и наши власти им оказали тёплую встречу. А пожар – это несчастный случай в следствии неосторожного обращения с огнём факиров, выступающих на воскресной ярмарке.

-Как можно так врать?! – возмутилась незнакомка. -Бессовестные инфописаки. Десятки ведь погорели.

-Об этом тоже пишут. И о 150-ти капсулах регенерации, которые драконы пожертвовали городу, и о чудодейственных лекарствах, и о кристаллах под завязку наполненных лечебной магией. Жертв нет, говорят. С ранениями справляются.

-Я была в госпитале, -говорит фия Версика.- Писаки в этом почти не врут. Погибли лишь двое алькадерийцев. Остальных выходили. Пятеро ещё восстанавливаются в этих чудо-капсулах. Из тех, кого дракон подмял, когда упал. В стенах госпиталя установили пространственный расширитель, сейчас идёт его переоборудование. Прилетели и бригады целителей из высших эльфов. Наши лекари говорят, что и мечтать о таком счастье, как кристаллы с лечебной магией не могли. До сих пор даже самых тяжёлых лечили лишь настойками и сиропами.