Сладкое искушение

1 Глава.

Мила вошла в уборную и заперла дверь. Руки дрожали, когда она прислонилась к холодной плитке, пытаясь сделать глубокий вдох, но дыхание перехватило.

Её тело наэлектризовано, между ног ноет и пульсирует, требуя удовлетворения, которого она не получала… бог, сколько же? Месяц? Два? С тех пор, как Михаил уехал в командировку, а до того и раньше — он забывал о ней, забывал о том, что она женщина, что у неё есть потребности, желания, что она живая.

Мила закрыла глаза и провела рукой по груди, ощупывая шелк блузки. Соски застыли, чувствительные к каждому прикосновению, и когда она касалась их, между ног разливалась томная, тянущаяся истома.

Сама себя ненавидела. Ненавидела, что вынуждена убегать в уборную собственной кондитерской, среди рабочего дня, только чтобы облегчить эту давящую пустоту внутри. Но что она могла сделать? Михаил не хотел её. Не хотел уже давно.

Её пальцы расстегнули пуговицы блузы, одним движением, без раздумий, и когда тёплый воздух коснулся обнажённой кожи, Мила вздохнула. Кожа чувствовала каждое движение, каждую частицу воздуха становясь всё чувствительнее, всё более голодной.

Она провела рукой по груди, под бюстгальтером, касаясь сосков пальцами, и они затвердели ещё больше, отзываясь дрожью, которая бежала по телу волной. Мила закусила губу, чтобы не застонать, но звук всё равно вырвался — тихий, слабый, почти невыносимый в этой тишине уборной.

Пальцы скользили ниже, под юбку, между ног, где всё ещё ноет и пульсирует, умоляя о прикосновении, моля об облегчении. Трусы были мокрыми, и Мила почувствовала, как краснеет от стыда, даже будучи одной в этой маленькой комнате.

Руки нашли то место, которое требовало внимания, и Мила закатила глаза, откинув голову назад. Кровь стучала в висках, дыхание перехватило, а тело напряглось, подчиняясь движениям пальцев.

Она касалась себя быстрее, сильнее, и образы крутились в голове — мужчина, который бы хотел, целовал, трогал, брал её так, как она заслуживала. Не Михаил, с его холодными формальными поцелуями и механическим сексом раз в месяц, а кто-то другой. Кто-то, кто смотрел бы на неё с жадностью, кто бы жаждал её так, как она жаждала быть желанной. Кто бы не спрашивал разрешения, а просто брал бы.

Кто это был — не знала. Лицо размывалось, но сильные руки на талии ощущались так отчётливо, требовательные губы на шее, тяжёлое мужское тело, прижимающее её к стене, и от этих фантазий дыхание перехватило, став прерывистым.

Руки двигались быстрее, сильнее, и Мила чувствовала, как близко. Так близко. Тело напряглось, выгнулось, подчиняясь движениям, а между ног нарастало нестерпимое, требующее выхода напряжение.

Она закусила губу, когда оргазм накрыл её, и тело дрогнуло в спазме. Мила прислонилась к стене, пытаясь отдышаться, пока волны удовольствия пробегали по коже, оставляя после себя тяжёлую удовлетворённую слабость.

Она стояла так минуту, две, приходя в себя, и только потом открыла глаза.

Зеркало отражало женщину с покрасневшими щеками и слегка растрёпанными волосами. Русые локли спадали на лицо, и она отвела их рукой, пытаясь привести себя в порядок.

— Боже, что я делаю… — прошептала она себе в отражение.

Две недели.

Ровно столько времени прошло с тех пор, как она открыла эту кондитерскую. Две недели командировки Михаила. Четырнадцать дней одиночества в большой квартире, которую они заполняли лишь своим присутствием, но не теплом. Он звонил раз в три дня, сухо и по-деловому расспрашивая о делах, и Миле казалось, что она говорит со своим заместителем директора, а не с мужем.

Вздох, и она открыла кран. Холодная вода помогла немного успокоиться. Мила поправила блузку, которая всё ещё была расстегнута на одну пуговицу больше, чем следовало бы, и быстро завязала потёршийся фартук.

Дверной колокольчик звенел, возвещая о посетителе.

Мила вышла из уборной в торговый зал. Кондитерская была небольшой, но уютной: слева находилась витрина с десертами, справа — небольшая зона с цветами в вазах и нарезанной флористической бумагой. Анжелика, её девятнадцатилетняя сотрудница, должна была быть на рабочем месте, но её никуда не было видно.

За столом у витрины с цветами стоял он.

Мила замерла на мгновение, почувствовав, как сердце пропустило удар.

Это был молодой человек — ей показалось, что ему около двадцати трёх. Он стоял спиной к ней, рассматривая какую-то охапку роз, и даже со спины производил впечатление человека, которому здесь не место. Слишком большой для этой маленькой кондитерской. Слишком… Настоящий.

На нём был классический тёмный костюм, безупречно сидящий на широких плечах, и чёрная рубашка без галстука. Рост его был внушительным — метр девяносто четыре, если не больше, и Мила, стоящая рядом с ним, чувствовала бы себя маленькой девочкой.

Парень обернулся.

Мила потеряла дар речи.

Он был красив. Не то чтобы красавец с обложки глянцевого журнала — нет. В нём было что-то другое. Что-то опасное. Что-то… Настоящее. Прямой взгляд тёмных глаз смотрел на неё с интересом, который мог показаться слишком настойчивым. Резкие черты лица, тяжёлый подбородок, прямые брови, которые нахмурились, когда он её увидел.

— Добрый день, — голос его оказался низким, с хрипотцой. От этого звука у Мили по спине пробежали мурашки, а низ живота откликнулся странной, тянущейся пульсацией.

Она сглотнула, пытаясь прийти в себя, но сердце где-то в горле продолжало бешено колотиться. Почему она реагирует так? Это всего лишь посетитель. Просто… нет, не просто.

— Д-добрый день, — вырвалось у неё, и прозвучало смешно. Она закашлялась, пытаясь замаскировать дрожь в голосе. — Простите, Анжелика… моя сотрудница, она… она где-то. Я могу помочь вам с цветами?

Парень не ответил сразу. Его взгляд скользил по её лицу, опускался ниже, задерживаясь на расстегнутой пуговице блузки, и Мила почувствовала, как кровь приливает к щекам. Под этим взглядом её дыхание перехватило, а между ног откликнулась ноющая, знакомая пустота. Она нервным движением поправила воротник, но знала — он заметил. Заметил всё.