Славянка. Книга первая. Сказочники.

Глава 2: Это жесть...

Веки были тяжёлые. Тело не слушалось. Было ощущение пустоты и холода. Не знаю сколько это продолжалось, но в какой-то момент мне стало лучше. Как будто из холодной Антарктиды я попала на Юг. Резко тепло закололо сначала в районе сердца, потом головы. От этих двух мест тепло разливалось по всему телу. Стало так приятно...

Наконец мои глаза распахнулись и первое что я увидела был белоснежный потолок, исписанный каменной резьбой вперемешку с золотыми надписями на странном языке и линиями. Язык был похож на славянский. Летом, когда смотрела институты, наткнулась на пример лекции, оставленный в отзывах. Правда, единственное, что я помню, так это слово обозначающее "лечение". Оно как раз было надо мной.

Не знаю почему, мне просто захотелось смотреть в него... М-да... Как-то самой странно...

－И долго ты собираешься пялиться в потолок? －недовольно буркнули недалеко от меня.

Повернув голову, я увидела парня лет 19 на вид с чёрными волосами и голубыми глазами. По лицу явно читалось недовольство и презрение. Он сидел на деревянной табуретке.

－Чего вылупилась?

Такая грубость разозлила меня. Да как он смеет так говорить!? Грубиян!

－Ты－хамло! －я резко подскочила с кровати и сразу пожалела об этом. Голова закружилась и пришлось опереться на руки об кровать.

Парень тяжело вздохнул, встал с табурета и медленно поплёлся ко мне.

Когда он подошёл, я почувствовала его руки на моей талии и плечах. Парень помог мне сесть на кровать.

－Где мы и кто ты? －я решила перейти сразу к делу, подавив в себе порыв извиниться. И снова с его стороны тяжёлый вздох.

－Я - Иван Васильевичь Бородино, －я прыснула смехом, а у парня, кажется, дёрнулся глаз. －Только попробуй рассмеяться и вся моя забота о тебе уйдёт вместе со мной. Будешь сама лечиться. Мы в библиотеке...

－В смысле? －перебила парня я, а он тяжело вздохнул.

Ну ничего я не понимаю! С какого перепугу в библиотеках появились мед. комнаты!? А это был не просто небольшой классический кабинет, а целая комната, если не зал. Размеры метров 15, не меньше. Очень светлое помещение с большим количеством белых заправленных кроватей и окнами во всю стену. Судя по виду из окна, мы находились на 3 или 4 этаже.

－Ванюша,－позади парня прозвучал ласковый старческий голос. В нём я узнала голос своей учительницы. －И зачем ты угрожаешь бедняжке? Ведь лечила её я, －она по-доброму усмехнулась и взлохматила парню волосы.

－Ольга Игоревна? －удивилась я. Почему мне кажется, что моя жизнь сильно напоминает какой-то фанфик!?

－Ольга Игоревна! －возмутился Ванюша.－Зачем вы ей это сказали? Так бы она хотя бы слушалась!

－Эй! －а вот теперь я разозлилась! С каким наглецом общается моя любимая учительница!

－Здравствуй, Надюша. Как ты? －обратилась Ольга Игоревна ко мне, садясь на край кровати. А вот Ваня сложив руки на груди, надулся и был похож на маленького ребёнка. Я не сдержалась и прыснула со смеху. Посмотрев на причину моего смеха, преподаватель ласково улыбнулась.

－Честно говоря хрен... то есть, не очень, －надо следить за своей речью, а то нехорошо при учителе не литературно разговаривать. Улыбка у меня получилась вымученная, так как я почувствовала новый прилив слабости.

－Не удивительно, －она понимающе кивнула, продолжая улыбаться. －Что ты последнее помнишь?

Я серьёзно задумалась. Голова начала не просто болеть, а пульсировать. Воспоминания проносились обрывками.

－Ничего-ничего. Если тебе тяжело, мы можем потом это обсудить, －она придержала меня за плечо и ободряюще улыбнулась.

－Нет-нет... всё нормально. Так... что происходит?

－Устраивайся поудобней. Рассказ будет длинным. О, да! Кстати! Ты, наверное есть хочешь! －спохватилась моя преподавательница. В подтверждение мой живот заурчал, как стадо разъярённых быков. Мне стало как-то неудобно. Очень не люблю показывать свои слабости.

－Трясся! －ласково позвала она. Она точно говорила это человеку? Если да, то странные у него родителя, раз дали такое имя...

Через секунд десять к нам из больших резных дверей зашла девушка лет 20-25. Волосы чёрные, как ночь и такие же глаза. Смотря в них бросало в дрожь, но при этом на лице была милая и добрая улыбка. Причёска была в виде толстой косички. Одета она была... просто жесть. Толи как в 70х, то ли 80х. Очень ярко, но неплохо. Ядовито-розовая кофточка с длинными рукавами с изображением красного восьмиугольника с нестандартными ответвлениями лучей, которые направлены в разные стороны (кстати, на всех белых простынях изображён тот же красный знак). Также у девушки была ярко-зелёная юбка в пол. На ногах не было ничего. Она какая-то бледная.

－Вызывала? －голос у неё немного грубый, но звонкий.

－Трясся, принеси пожалуйста покушать Наде.

－Конечно, Оленька, －она ласково улыбнулась и вышла, а через минуту уже несла поднос заполненный едой. Там была и каша, и суп, и второе, салат, небольшое пирожное, полбуханки белого хлеба и большая кружка морса или компота. У меня впервые реально слюнки потекли.

－Кушай, не стесняйся. －Солнечная и понимающая улыбка озарила лицо моего преподавателя. －Тебе сейчас нужно набраться сил. Когда даешь, Трясся сопроводит тебя в главный зал, там всё и обсудим. Договорились?

－Уфу! －проговорила я с набитым ртом. Каюсь, не удержалась. Во-первых, вкусная еда была нашей общей семейной слабостью по материнской линии. Во-вторых, у меня была такая слабость и такой голод, что большой поднос с едой подействовал на меня как валерьянка для кота. Знаю, что это невежливо, но ничего поделать не могу. Это сильнее меня.

К счастью, Ольга Игоревна вовсе не осуждала, а понимающе кивнула и вышла потянув за собой  недовольно что-то бурчащего Ваню.

－Если тебе что-то понадобится, можешь позвать Тряссу, она поможет.

－Ховошо, пахибо, －попыталась ответить я. Нет, ну правда, еда тут просто божественная!

***

Доев, я попыталась встать. Вышло уже лучше. Голова не беспокоила и благодаря небольшой помощи Трясси, шла я ровно. Одежда на мне была забавная. Она очень напоминала славянскую рубаху в пол длинной с разными рисунками ручной работы. На ноги мне пришлось одеть... как бы это ни было смешно... лапти... да уж. Буду честна. Они немного отличались от тех, к которым мы привыкли. Они напоминали мокасины, но всё же плетеные и на них был золотой восьмиугольник с расходящимися квадратными линиями, но немного отличающийся от того на одеяле и Тряссе.