Славянская сага. Камень истины

Глава 8. Плач домовых

Я не умерла…

Очнулась от резкого удара обо что-то жесткое. Измученное тело сразу же напомнило о себе вспышкой боли. Чудом сдержала стон. Оглядевшись, поняла, что леший принёс в свое логово, вытряхнул из мешка и засунул в подвешенную к каменному своду клетку.

Пахло довольно терпко: травами, соломой и немного лесными ягодами.

Под клеткой, на столе из грубо отесанных досок лежали невиданные громадные овощи, ржавый тесак, кривобокая глиняная миска и здоровенная закопченная кружка. Тут все было великанское!

На стене висели огромные ножны с мечом, щит и кольчуга! Леший решил стать воином?

– Псс, Яда! Эй, Яда, тут, наверху! – окликнул подозрительно знакомый голос.

Я тут же припала к стальным прутьям клетки и посмотрела наверх.

Вот это да – я насчитала пять таких подвешенных куполообразных клеток, в одной из которых сидел Эст.

Бес был сильно потрепан, лицо в синяках и кровоподтёках.

– Что, Яда здесь? – качнулась клетка, соседствующая с Эстом, затрещала. – Ты выжила?

Первое, что я испытала, было облегчение. Слава Первобогам, Степа нашлась. Ее руки были изранены, под глазами залегли тени, все лицо осунулось, а волосы слиплись от грязи.

– Неудивительно, – прозвучал ехидный голосок, – безродные очень живучи.

– Завались, Милада! – сердилась Степа, – мы все в одной лодке.

– Да уж, – безрадостно вздохнул Эст, – это точно. Яда, тут такое творится!

– Не рассказывай! – шикнула Милада, – Вдруг они ее подослали!

– Не смеши мои лапти! – злилась Степа, – Ты ее прекрасно знаешь, Милада! Довольно подозрений.

– А я вот и не знаю! Я считала ее ведьмой из рода Лунных, а кто она такая на самом деле, мне уже не известно!

– Да прекратите вы! – Эст с остервенением подергал прутья клетки, – Яда, кто-нибудь ещё спасся?

– Нет. – Хрипло ответила я.

Голос сел, то ли от радости, что ребята выжили, то ли от боли.

– Никто не выжил. Все превратились в кристаллические статуи. Даже животные.

С каждым словом говорить было сложнее, к горлу подкатывал ком, к глазам – слезы.

– Ладно, давайте так. – Воодушевился Эст, – Сначала спасаемся из хижины Эрли, потом спасаем его самого, а потом подумаем, что делать дальше.

– А давай ты больше не будешь командовать! – внезапно разозлилась Степа, – Яда, он говорил, что выведет нас из Леса, а сам привёл прямиком на порог лешего. А тот уже поджидал в боевом обличие с гигантской поварешкой на плече и кипятком в кастрюле! Мы не удрали отсюда только потому, что Эст думает, что мы можем спасти его друга, когда наступит полночь!

– Спасти его? – не поняла я, – От кого спасти?

– Да не от кого, – прошипела Милада, – От «чего»! От кровавой ярости. Заметила, какие красные глаза у него были?

Я вспомнила красные зрачки лешего и безмолвное бешенство во взгляде. У кикимор было то же самое!

– Кровавую ярость можно излечить с наступлением ночи. Поэтому, мы ждём тут, в клетках. – Оскалился Эст, сверкая синяком на пол лица. – Он нас не сожрал, потому что мы тут защиты поставили на клетки. Он нас не мог достать и сварить в своём супе, потому пошёл за новой добычей в лес. И как же хорошо, что он принёс тебя, Ядочка!

– Меня сейчас стошнит, – буркнула Милада.

– Кажется, кровавая ярость бушует почти везде в Лесу, – понизила голос до шепота Степа, – она как будто порабощает низшую нечисть, но леший! Яда, целого лешего и того накрыло! А он далеко не низшая нечисть! Уверена, это как-то связано с теми тенями с Шабаша.

– Разве не ясно? Эта безродная их привлекла в деревню и эту гадкую ярость тоже! – На последнем слове Милада сорвалась на крик.

Воцарилось молчание. От Эста доносились сопения, от Милады тяжёлое дыхание, а от Степы… От неё ни звука. Я старалась прислушаться к подруге, услышать хотя бы вздох возмущения или протеста, ведь она знает, что я не причастна к теням! Знает ведь?

– Давайте немного поспим, – наконец, сказала подруга тихо, – нам всем надо отдохнуть. Яда, – обратилась она ко мне, – поставь защиту на клетку, чтобы леший не смог достать тебя. – Немного помолчав, она добавила, – Будем решать проблемы по мере их поступления.

Ребята больше не разговаривали, даже Эст.

Неужели Степа сомневается во мне? Почему она не вступилась за меня перед Миладой, как всегда это делала? И могу ли я теперь требовать от неё подобной милости? Учитывая, что я безродная.

Наверняка она была в шоке, когда предки не признали меня. Даже представить не могу, о чем подумала в тот момент Степа, вдруг, она теперь ненавидит меня или ещё хуже – презирает!

Если Степа откажется от меня, что я буду делать?

– Пс-с, Яда, – тихо позвал Эст.

Я подняла голову на соседнюю клетку.

– Все будет нормально, ни о чем не думай.

Эст продемонстрировал клыки в белоснежной улыбке – редком для бесов явлении, – подмигнул здоровым глазом, потому что второй был подбит, и ободряюще показал большой палец вверх.