Славянская сага. Камень истины

Глава 18. Чеснок

В реальном мире творилось жуткое. Дурман, находившийся в голубом густом зелье старейшины, был не просто дурманом, а самым настоящим приворотным зельем или вроде того.

Сначала меня напрягли непонятные смешки, ахи и вздохи. Причем драконьи ахи и вздохи звучали жутко. Затем я вышла из-за старейшеновой плиты и застыла с открытым ртом, глазами и вообще.

Белокрыла выцарапывала когтем на каменном полу сердечко перед Клыкодером, и делала это так, чтобы летели искры во все стороны. Она завывающе подмигивала и скалилась!

Клыкодер вместе с двумя другими драконами удерживали сверепствующую дракошу и зло шипели. Особенно Клыкодер, тот был в бешенстве, ощетинился весь, гребень на шее стоял прямым несгибаемым лесом, глаза обезумевшие, а морда была полна отчаяния.

– Слава всем чертовым богам! – прорычал Клыкодер, когда увидел меня.

– Яда, они с ума посходили! – верещал Земледрож, стоя рядом с отцом и держа все обережные амулеты, которые у него только были на вытянутых лапах.

Посмотрела на Каракала, песчаный дракон выстраивал горку из драгоценных самоцветов перед мамой бушующей дракоши. Драконица томно вздыхала, выдыхая дым из носа, держала одну лапу на сердце, а второй посылала воздушные поцелуи Каракалу.

Видимо, ему настолько нравилась реакция драконицы на его самоцветы, что он взял и принёс ещё! Откуда? Так выковырял из каменной плиты старейшины. Подбежал, как мальчишка, подцепил ногтем камень, вытащил, возложил на горку, аккуратно притоптав лапой, и побежал за следующим! У меня от такого зрелища чуть челюсть не упала!

В ясном сознании оставались только Клыкодер, два дракона, помогающих ему держать зараженную дракошу, Земледрож и я. Нас, сознательных, оставалось, конечно, больше, но! Трое взрослых драконов, пребывающих не в своём уме – это было слишком много для одного холма и слишком опасно.

Меня привёл в чувства Рат. Хм, Рат… Непривычно называть его по имени, даже про себя. Украдкой взглянула на запястье, под кожей которого скрывался амулет ордена Йесы. Все-таки он пришёл, принёс лишайник и спас малышку… А ещё меня спас. От неминуемого позора и стыда на всю жизнь. Даже сейчас мне все ещё было стыдно и неловко, не знаю, как посмотрю ему в глаза в следующий раз. Думаю, надо делать все, чтобы этого следующего раза не было, иначе точно сгорю со стыда, причём буквально.

– Земледрож, – обратилась к розовому дракону, который отгонял собственную мать защитными амулетами, тыча ими прямо ей в нос, – отвлекай своих сородичей, как сможешь, я зелье варить.

С этими словами наполнила обе ладони лишайником и пошла варить зелье.

Очаг был устроен прямо в освещающей чаше. Видимо, пока я была «на аудиенции», драконы сняли чашу со стены, которая давала свет, и водрузили ее на пол. В ней все ещё горел огонь.

Надеюсь, этого жара хватит, чтобы нагреть составляющие зелья. Хотя, когда мы готовили его в полевых условиях, а точнее это делала Степана в хижине лешего, спасая меня от смерти, зелье вроде бы не нагревали. Я что-то не помню, сидела же в гигантской посудине лешего.

Я поставила чашу с соединенными ингредиентами над огнём. Так, теперь забросить светящийся лишайник. Готово.

Ну, и древнее зубодробительное заклинание ещё сказать. Где там моя берестка с записями? Ага, лежит в куче с самоцветами. Да уж, Каракал времени даром не теряет, почти все камни выковырял из плиты.

Чтобы не мешать песочному дракону ухаживать за драконицей, притянула к себе взглядом криво исписанную бересту.

Протянула руку над чашей с зельем, и как учил Эст, монотонным и низким грудным голосом зачитала заклинание на древнем языке бесов.

Лишайник вместе со спасительной жижей засветились, хороший знак, добрый. Значит, зелье готово.

Какой же все-таки яровит… Рат, удивительный. Нет, его точно надо отблагодарить! Когда все закончится, испеку ему пирожков, чтобы поел нормально, а то он какой-то нездоровый был, как будто не ест вовсе. Хм, и с чего бы мне об этом думать сейчас, когда дракоша, да и все, с ума сходят. Какой стыд. Явно не весь дурман еще вышел.

– Земледрож, нужна помощь! – я поднялась на ноги, отошла от чаши.

Надо подвинуть посудину ближе к дракоше и влить в нее зелье.

Земледрож как раз помогал отцу не сходить с ума по матери, накинул на него бусы из чеснока для защиты, обвешал других двух драконов амулетами, всячески пытался оградить мать от поползновений на территорию, где удерживали дракошу, бушующую в яростной агонии. Территория, кстати, была услужливо обведена соляным кругом. Вот не это я имела в виду, когда сказала Земледрожу отвлекать внимание на себя.

Розовый дракон с облегчением выпустил из носа струйки дыма и подбежал ко мне.

– Я больше так не могу! – ныл дракон, забирая чашу с пола, – Они достали! Мама заигрывает с папой, а папа вот-вот поддастся ее заигрыванием! Яда, это отвратительно!

– Понимаю, – похлопала его по лапе, – давай поможем сначала малышке, а потом подумаем, как привести остальных в чувства.

С этими словами мы подошли на охраняемую солью территорию. Укоризненно посмотрела на Земледрожа, с ума сходящие драконы – не нечисть, соль все равно не поможет. Тот лишь пожал плечами, мол, делал все, что мог и умел.