След белой ведьмы

Глава 6. Алекс

В сторону Шарташей выдвинулись следующим утром.

Накануне до позднего вечера оговаривали план, готовили снаряжение, теплую одежду, лошадей и сани. Поначалу Виктор Алифанов участвовать в авантюре наотрез отказался: твердил, что земля мерзлая, что их всего трое и что затея эта – чистое безумие. Как иголку в стоге сена искать. Но после Алекс дал понять, что неловкая сцена в беседке Кулагиных, которую застал он нынче утром, ничего меж ними не меняет – и Алифанов чуть оттаял. Посоветовал идти на снегоступах вместо лыж, как частенько делают местные охотники, и таки взялся показать дорогу.

И все же следующим утром, в противовес по-весеннему ясной погоде, что у Кошкина, что у Алифанова настрой был мрачнее тучи. Один лишь Алекс, сидевший на козлах рядом с извозчиком, не раз ловил себя, что откровенно наслаждается и здешними красотами, и звенящей тишиной леса, и неоправданно радостным щебетом птах. Мыслями, однако, он был далеко и сам не замечал за собою, как то и дело улыбается.

«Какая же она в сущности еще девчонка, - думал он, вспоминая давешний их разговор с Лизою. – Тоже мне суфражетка… Краснеет, как гимназистка, а иной раз и глаз от пола волнуется поднять. Смех да и только!»

Удивительно, но после того, как сделал предложение Лизе, Алекс впервые за долгое время почувствовал себя спокойно. Это был странный и нелогичный порыв, который он даже сам себе объяснить не мог – но отчего-то у него было стойкое ощущение, что он наконец-то поступил правильно.

—  Стой! – Алифанов тронул за плечо извозчика и объявил:  – дальше пешком идти надо – вон по той тропке меж сосен и вниз за озеро.

Извозчик остался караулить лошадей и сани, а они трое обрядились в снегоступы, взяли палки, лопаты, Кошкин перебросил через плечо мешок с мелкой утварью – и тронулись. В пути Алифанов попытался подобострастно, как барышне, уступить ему дорогу, что Алекса вконец разозлило:

—  Прекратите, Виктор, ей-богу! Не то поссоримся!

Тот вымученно улыбнулся:

—  Вы зла не держите, Алекс, я ведь не знал ничего… Мне вот-вот перед выходом от Елизаветы Львовны письмо доставили, где она объясняется за вчерашнее и пишет, что вы с нею обручены. Богом клянусь, я о том и не подозревал прежде! Ежели б знал, ни за что бы не позволил себе тот наш разговор и… остальное все.

Алекс машинально отметил, что о помолвке Лиза первым сообщила Виктору – но виду не подал. Бросил лишь:

—  Пустое все. Забыто. – И попытался переменить тему. – Скажите лучше, почему люди этих мест сторонятся? Красота же вокруг!

Алифанов многозначительно хмыкнул и мотнул головой в сторону:

—  Скоро сами увидите: дорога как раз мимо лежит.

—  Мимо чего? – мрачно уточнил Кошкин.

Но на этот вопрос Алифанов не ответил, посоветовал меньше разговаривать, а поторапливаться.

Дальше долго шли молча: Алифанов впереди, за ним Алекс и Кошкин замыкающий. В низине, к северу от их пешего маршрута, различалось покрытое коркой льда и засыпанное снегом озеро затейливой формы бобового плода. Шарташ – как Алекс догадался и сам. Поначалу пейзаж мало отличался от виденного прежде: снежная целина вокруг, пригорки, неглубокие овраги, да вековые искрящиеся на морозе сосны, что упирались верхушкой в лазурно-голубое небо. Однако чем дальше вел их Виктор, тем чаще стали попадаться не просто пригорки – а внушительных размеров каменные глыбы.

Глыбы[1] хоть и были щедро припорошены снегом, отлично виднелась удивительная их структура: плоские, широкие, будто блины на Масленицу, они слоями укладывались друг на дружку. Не веря своим глазам, Алекс даже отбился от компании и подошел – варежкой из дубленой кожи отер снег с одной из глыб. Швы меж камнями оказались ровными и настолько тонкими, какими не всегда бывают в кирпичных городских домах.

—  Кто это строил? – спросил он, но дождался от Виктора только сдавленного смешка.

—  А там что? – Кошкин, козырьком приложив руку, глядел вдаль.

Алекс обернулся было – и на миг лишился дара речи. Посреди затянутого льдом пруда на высоком камне стояла девушка в перепачканном грязью розовом платье. Белые, как снег, волосы безжалостно трепал ветер.

Еще миг – и все исчезло.

Алекс в панике оглянулся на товарищей, но те, хоть и смотрели туда же, девушку наверняка не видели. Их заинтересовало другое.

Алекс и сам уже разглядел, что пруд был непростым. Со всех сторон света спускались к нему удивительно ровные лесенки, выбиты в камне. Изо льда же ввысь поднимались припорошенные снегом валуны красного с черным вкраплением цвета. Особенно выделялся один – высокий, гораздо выше остальных, с заостренной, глядящей в небо алой верхушкой. Явно рукотворный. Похожий то ли на языки пламени, то ли на…

—  Каменный цветок[2], - глухо подсказал Виктор. – Его кержаки так называют.

—  Кто?

—  Раскольники-староверы. Село у них на той стороне Шарташа, я рассказывал.

—  Так это они сотворили? Сами кержаки?

Виктор качнул головой. Обернулся к северу и указал на едва заметный дым от печных труб, поднимающийся над озером Шарташ.

—  Кержаки здесь расселились, еще до того, как Екатеринбург основали. Слышали, наверное: после Никоновской реформы много таких сел стало появляться и на Урале, и в Сибири. Живут они тихо, обособленно… хотя богато живут, торгуют. Березовские золоторудные шахты – их рук дело.  Так вот, кержаки пришли сюда в семнадцатом веке – а каменные гряды уже здесь стояли. Бог весть сколько стояли…