След, который ведёт к тебе

Начало

— Галь, ты понимаешь, что тебе конец? Сегодня тебя либо уволят, либо посадят — и никакие заслуги не помогут.

— Саша, не переживай. Это моё дело. Я сама виновата, что поверила ему. Знала ведь, что он женат, да ещё и на внучке, сама знаешь кого. Просто захотелось любви…

— Как она вообще узнала про вас?

— Не знаю. Хотя в голове уже крутилась догадка.

Мы с Андреем тайно встречались три месяца. Всё было спокойно. Я не требовала, чтобы он уходил от жены, — мне хватало нескольких встреч в неделю, чтобы чувствовать себя нужной. Его тоже всё устраивало. Мы работали в одном отделе: я — опер, он — следователь. Встречи всегда назначали в других районах, на нейтральной территории.

Но вчера появилось чёткое чувство, что за нами следят. Профессиональное чутьё — такое не спутать. Тогда мы не придали этому значения. А вечером мне прислали наши фото — и всё сразу встало на свои места. Назад пути не было.

Андрей отреагировал бурно: твердил, что его уволят или генерал с ним расправится. Я же действовала спокойно: собрала вещи из квартиры, которую мы снимали посуточно для встреч, и уехала.

«У любого выбора есть последствия. Завтра придётся их принимать», — думала я, ведя машину и глядя на яркие огни Москвы.

Кабинет начальника пахнул старым деревом и крепким кофе. На стене тикали часы, и каждый их щелчок отдавался в висках тяжёлым эхом. Галя стояла перед массивным столом, прямая, будто по струнке, только пальцы чуть подрагивали, спрятанные в карманах куртки.

Генерал сидел, опершись локтями о столешницу, и смотрел на неё так, будто пытался разглядеть в ней прежнюю Галю — ту, что брала самые сложные дела и закрывала их в срок, ту, на которую можно было положиться.

— Садись, — коротко бросил он, кивнув на стул напротив. — Стоя разговоры не ведут.

Галя помедлила, потом всё-таки опустилась на край сиденья, не позволяя себе расслабиться ни на секунду.

— Я не буду тебя увольнять, — произнёс генерал после долгой паузы, в которой уместилось больше слов, чем в целой речи. — Не потому что ты права. А потому что ты не дура, Галь. И не подлая. Просто ошиблась. А ошибки мы исправляем не тем, что вычёркиваем людей, а тем, что даём им шанс их искупить.

Она хотела что-то сказать — оправдаться, поблагодарить, просто выдохнуть, — но слова застряли в горле. Вместо этого она кивнула, сжала кулаки под столом и ждала продолжения.

— Но и оставить тебя здесь я не могу, — продолжил он жёстко. — Скандал должен утихнуть. И чем дальше от Москвы, тем быстрее это случится. Есть один посёлок в Забайкальском крае. Маленький, тихий, на первый взгляд — дыра, где самое громкое событие — пропажа козы. Но там сейчас проблемы: люди исчезают, а местная полиция не справляется. Нужен человек с головой и опытом. Назначаю тебя начальником оперативного отдела.

Галя почувствовала, как земля уходит из-под ног. Забайкалье. Тайга. Другая жизнь.

— Вы… отправляете меня в ссылку? — тихо спросила она, подняв глаза.

— Называй как хочешь, — сухо ответил генерал. — Для меня это — задание. Ты по-прежнему оперативник, Галь. Просто теперь твоя территория — не Москва, а край, где тайга не прощает ошибок. Там тебе придётся забыть про городские привычки и вспомнить, что значит быть настоящим опером.

Он подвинул к ней тонкую папку.

— Здесь всё по делу: последние исчезновения, отчёты местной полиции, карта района. Через два дня вылет. Соберись. И, Галь… — он снова выдержал паузу, и в его голосе вдруг проскользнуло что-то похожее на сочувствие, — не ищи там лёгких ответов. В таких местах правда прячется глубоко. И иногда она опаснее, чем кажется.

Галя взяла папку, пальцы скользнули по прохладному картону. Внутри шевельнулось странное чувство — не только страх перед неизвестностью, но и что-то ещё. Будто где-то там, среди заснеженных лесов и чужих тайн, её ждёт не только искупление, но и новый путь.

Два дня спустя...

Аэропорт Читы встретил Галю не столичным шумом, а звенящей, почти пугающей тишиной. После Москвы, где даже ночью город не умолкал ни на секунду, эта тишина казалась почти осязаемой — будто воздух здесь был гуще, плотнее, и слова в нём тонули, не успев прозвучать.

У выхода из терминала стоял парень в форменной куртке — молодой, напряжённый, будто натянутая струна. В руках он сжимал табличку с её фамилией, написанной неровным почерком. Галя сразу поняла: это и есть тот самый оперативник, что должен её встретить. На вид ему и правда было лет восемнадцать: тонкие черты лица, большие внимательные глаза, лёгкая неловкость в каждом движении. Но в глазах — не детская наивность, а насторожённость человека, который уже видел что-то, что видеть не должен.

— Галина Сергеевна? — он шагнул вперёд, чуть запнувшись на обращении, будто сам не верил, что произносит его вслух. — Я Сергей. Буду вас сопровождать до посёлка.

Она кивнула, оценивающе скользнув по нему взглядом — не свысока, а профессионально, как опер смотрит на напарника в первый день.

— Здравствуй, Сергей. Вещи у меня одни, — она кивнула на небольшую сумку, которую держала в руке. — Поехали.

Он торопливо подхватил сумку, будто боялся, что она передумает и оставит это ему, и повёл её к старенькой, но ухоженной служебной машине. Пока он открывал багажник и аккуратно укладывал сумку, Галя заметила, как он трижды проверил, надёжно ли та стоит, будто это не обычная дорожная сумка, а ящик со взрывчаткой.

— Не волнуйся, там только смена белья и кофе в термосе, — не удержалась Галя от лёгкой улыбки. — Взрываться не будет.

Сергей покраснел так стремительно, что Галя даже удивилась: казалось, ещё секунда — и он начнёт светиться в темноте.

— Простите, — пробормотал он, поправляя фуражку, которая, видимо, была ему чуточку велика. — Просто… ну, вы же из Москвы. У нас тут всё по-другому.

— Это я уже заметила, — хмыкнула Галя, усаживаясь в машину. — У вас тут даже тишина говорит с акцентом.

По дороге он почти не говорил — только коротко кивал на её редкие вопросы, отвечал односложно, старательно избегая смотреть ей прямо в глаза. Галь не давила. Она знала: когда человек боится, лишние слова только мешают. Пусть привыкнет.