След по ту сторону

Глава 30. Вел. Очень давно

Одинокая свеча тихо потрескивала, медленно оплывая горячими слезами. Точно такие же – густые, обжигающие и тягучие капли струились по щекам. И с каждой из них исчезала частичка той прежней Вел. Все то, что она знала о себе, чем жила и кем являлась, теряло свою яркость и живость. И даже воспоминания о маме уже не казались столь важными. Что на самом деле знала о ней Вел? Если верить старухе, то практически ничего.

Кива О'Коннел умерла, когда дочери едва исполнилось 3 года. В то лето в их краях бушевала неведомая хворь – люди умирали целыми семьями. Сначала у самых маленьких появлялся кашель, потом мельчайшие красные и быстро меняющие цвет на черный пятна по всему телу, а после 2-3-дневной горячки они уходили из этого мира. А следом за ними с теми же симптомами и остальные члены семьи! Ни одно средство не помогало и Кива целые дни проводила, запершись в своей «пещере», как в минуты недовольства женою называл Алекс маленькую комнатушку на подземном ярусе замка, выделенную под эксперименты со снадобьями и хранение компонентов для них. Вел помнила, что отец сильно ругался и запрещал маме спускаться в деревню, но она все равно уходила. Возвращалась всегда очень уставшей и расстроенной, дочь к себе она не подпускала, беспокоясь о ее здоровье. Но Вел тайком вылазила из кровати и, крадучись, добиралась до покоев матери. Неслышно открывала дверь и замирала, опасаясь быть обнаруженной. Потом забиралась к ней в постель, крепко прижималась, утыкаясь носом в сладко пахнущие лавандой волосы, и засыпала.

В один из дней мама не вернулась в замок. В раз почерневший отец ничего не объяснил крохе и на несколько дней поселился в доме арендатора, откуда Кива запретила себя забирать. Все в замке изменилось. Слуги шептались по углам, не всегда убедившись в отсутствии вблизи девочки. Но няня с поддержкой верной О'Коннелам экономки пресекали все разговоры, боясь, чтобы они не дошли до ушей малышки. Братья, конечно, все понимали, но тоже старались оберегать сестренку. Каждый по-своему надеялся на чудо, но оно не случилось – Кива умерла через 4 дня после того, как в ней поселилась хворь, так и не увидев напоследок своей дочери. Самое удивительное, что страшная болезнь, забрав хозяйку замка, словно удовлетворилась полученной жертвой и оставила людей в покое. Больше никто не заболевал и не умирал! В окрестности замка постепенно возвращалась жизни, но вот только без Кивы…

Вел росла и дорогой образ постепенно стирался из памяти. И как бы она сейчас ни старалась, в голове мелькали только какие-то обрывки: теплые и нежные руки, обнимающие или расчесывающие спутанные дочкины кудри, мелодичная колыбельная на ночь, звонкий смех и лучистые глаза. Собрать портрет матери из них не получалось и раньше, а теперь девушке казалось, что она и вовсе все придумала. Слезинка, еще одна… Все меньше Вел, все больше пустоты внутри…

Старуха, будто понимала, что происходит с девушкой. Она ни разу не нарушила воцарившееся молчание, лишь медленно перекладывала по столу гладкие белые камушки, выуженные из холщового мешочка, привязанного к поясу платья. Как-то Вел поинтересовалась у нее, что лежит внутри, но Мив строго ее одернула и больше никогда не поднимала эту тему. А сейчас почему-то, не таясь, бросила горсть камней на стол и не отводила глаз от образованного ими рисунка. Она рассматривала его под разными углами, почти касаясь морщинистой щекой выщербленного дерева столешницы, сердито щелкала языком и периодически подколупывала грязным длинным ногтем то один, то другой камушек.

- Вот что, маленькая госпожа, умаялась я сегодня, - она погладила Вел по безвольно сложенным на столе рукам, - да и ты узрела сокрытое. Боги уготовили нам завтра длинный день и еще более длинную ночь, когда ты точно узнаешь, не ошиблась ли выбравшая тебя трава.

- Ты думаешь, все эти истории про вельву… - запнулась девушка.

- Не нам решать. Прими все, что начертано, с открытым сердцем, - Мив покачала головой. – Трава узнала тебя, а ночь примет или нет – Боги покажут.

- Что будет завтра?

- Самый главный праздник года – Балтэнэ! Или в замке о нем забыли?

- Неужели завтра уже Балтэнэ? – изумилась Вел. – Отец всегда соблюдал традиции и гасил все огни в замке.

Она невольно улыбнулась, вспомнив, как по старинному обычаю с наступлением сумерек все обитатели замка собирались в главном зале. Едва последний луч солнца тонул в море, глава клана торжественно гасил огонь в камине. В полной темноте строго в соответствии с иерархией они начинали молчаливое шествие. Во главе Алекс О'Коннел, следом его сыновья и дочь, а далее слуги по старшинству с замыкающим импровизированную колонну маленьким поваренком. Ирландский Призрак проводил людей через главный зал, парадные ворота, сад и конюшни вплоть до огромного камня на столь любимой Велвет скале. Именно здесь он торжественно раскладывал заранее приготовленные поленья и под песни, которые его народ пел с незапамятных времен, зажигал огонь. Вслушиваясь в старинный мотив, пламя росло и поднималось все выше. Когда с протяжным гулом огненный язык вскидывался над головой Алекса, он почтительно склонялся перед ним, опускался на колено и зажигал первый факел. Следом со своими факелами по очереди подходили остальные жители замка и шествие разворачивалось в обратную сторону. Там глава клана собственноручно разжигал принесенной частичкой большого огня камин и объявлял начало праздника. Обычно после возвращения в замок Вел отправляли спать. За тем, чтобы любопытная девчонка не выскочила из постели в неурочный час, следили строго. Но даже в ее покои нет-нет, да долетали звуки разгульного веселья. И вот снова Балтэнэ…

- Мы пойдем в деревню?

- Нет, - Мив встала, зябко кутаясь в толстую шаль, - нас будет ждать священное пламя друидов.