След по ту сторону

Глава 45. Николетта. Не так давно

Потягивая обжигающий чай из маленькой кружечки, привычной для всех турков с детства, и принимая из рук сияющей Канан очередную сладость, Николетта растворялась в обращенной к ней любви. Пожилая турчанка никак не могла поверить, что свиделась со своей воспитанницей и норовила подложить ей еще что-нибудь невероятно вкусное и, конечно же, калорийное. Она беспрестанно болтала, то и дело прижимая к своей внушительной груди совершенно разомлевшую девушку.

- Как же ты похожа на своих родителей! Будто их соединили вместе и разделили на 2 части – так и вижу каждого из них в тебе! Какие они замечательные были.

Канан быстро оттерла краем платка навернувшиеся на глаза слезинки и погладила Николетту по руке:

- Ничего, девочка, ничего. Старая Канан не будет бередить твою рану. Раз уж такая судьба выпала, ничего не поделаешь.

Она снова всхлипнула и отвернулась, отказываясь смириться с новостью о том, что родителей девушки уже много лет нет в живых. Николетта силилась вытащить из своих детских воспоминаний хотя бы зыбкий образ няни, но ей это никак не удавалось, поэтому она решила не терять времени даром и узнать что-то новое о своей семье от живой участницы давнишних событий.

- А ты хорошо знала моих родителей?

Женщина перестала плакать и всплеснула руками с позвякивающими золотыми браслетами:

- Как же! Они приехали сюда, когда тебе было не больше месяца. Такие молодые и влюбленные, просто сердце радовалось. Твою маму вполне можно было принять за нашу – черные брови, темные глаза и густые каштановые волосы до талии. Такая красотка, что в пору сватов засылать! Она шла по улице и мужчины не могли отвести от нее взгляда, но она обожала твоего отца. Кстати, он тоже не был обделен женским вниманием, - она совсем по-девчоночьи хихикнула. – Такие парни у нас редкость и девушки просто глазели на него в упор, забывая обо всех правилах приличия. Плечистый, крепкий, с густыми рыжими кудрями и добрыми светлыми глазами. Огонь!

Николетта жадно впитывала каждое слово. Том почти никогда не говорил о родителях. На ее детские вопросы он реагировал весьма странно – хмурился, суетливо прятал глаза и виртуозно менял тему, придумывая для девочки что-то интересное. В минуты ее особой настойчивости, понимая, что обойти сложную тему не получится, он отделывался рассказами о том, как они ее любили, и какой хотели бы увидеть. А если маленькая племянница, крутясь перед зеркалом, пыталась хитрить, чтобы узнать внешность мамы и папы, и интересовалась, на кого больше похожа, Том кратко отмечал папин типаж и мамины черты лица. Большего из него выудить так и не получалось! И теперь перед ней сидела женщина, щедро делящаяся своими воспоминаниями о самых дорогих и любимых Николетте людях. Она боялась шевельнуться и спугнуть это волшебный момент, подаренный ей судьбой. Ну как… судьбой в лице Дэна, если быть честной!

- На них было невозможно не любоваться! Не знаю, откуда они приехали, об этом как-то разговор не заходил. Вот мы с мужем и сдали им эту квартиру.

- Эту самую? – начала крутить головой Николетта.

- Да, но тогда она выглядела чуть иначе. Мы в тот год отправили сыновей учиться в Европу и переехали за город, а квартира пустовала. Жильцов хороших подобрать не так-то и просто, а потом на рынке я столкнулась с твоей семьей. Они долго и неумело выбирали специи, и я помогла, разговорились и оказалось, что они никак не могут подобрать для себя что-то. Уже вечером они посмотрели жилье, и мы ударили по рукам.

- А они говорили по-турецки?

- Мама нет, она только потом немного научилась от меня, а вот твой отец отлично говорил. Он даже настаивал, чтобы я тебе почаще наши песни пела. Он считал, что так ты проще запомнишь новое. Чудной был, - махнула рукой Канан, - но ведь прав! Вон как ты хорошо болтаешь на нашем и не скажешь, что вдали росла.

- Они сняли квартиру и…

- Жить начали, как и положено молодой семье. Вот только маме твоей тяжело было одной справляться с крохой. Отец работал много, дома бывал редко, а она бедняжка разрывалась. Ты еще такой крикливой оказалась, Аллах свидетель! Если что не по нраву, сразу в крик.

- Да и сейчас мало что изменилось, - с ухмылкой ввернул Дэн, игнорируя полный ярости взгляд, брошенный на него.

Турчанка громко расхохоталась, хлопнув себя по коленям и хитро посмотрела на мужчину:

- Огонь так и останется огнем даже спустя столетия! Тебе ли не знать! – успокоившись, она продолжила. – Няней я стала, когда однажды встретилась с мамой твоей на рынке. Она засыпала на ходу, синяки под глазами, осунулась вся. Сердце мое не выдержало, подхватила я ее под руки и домой. Спать уложила, наготовила, тебя укачала… в общем так и осталась няней. Почти до года тебя подняла. Прикипела к тебе сердцем, моя ягодка, а потом… все резко закончилось.

- Что случилось? – тихо спросила Николетта, обнимая расстроенную неприятными воспоминаниями женщину.

- Хотела бы я знать, моя девочка! Просто утром я, как обычно, вошла в дом, а он пуст. Ни твоих родителей, ни тебя, ни вещей. На столе конверт и записка. В конверте деньги за аренду, моя зарплата за 3 месяца и еще немного сверху. Твоя мама в записке поблагодарила меня за все и очень сильно сетовала на то, что не может попрощаться лично. Вот и все.

- Канан, а перед этим не было ничего странного? Может быть ты вспомнишь что-то? Любая мелочь, - Дэн, словно сытый кот, был обманчиво расслаблен, но девушке не составило труда углядеть за этим дикое напряжение.

- Особенного? – женщина наклонила голову набок, автоматически перебирая крупные бусины на груди. – Если только нервные они очень стали. В последние несколько дней. Отец твой стал чаще дома бывать, мама почти перестала выходить и запретила мне гулять с тобой…И вот еще что! Как же я могла забыть! Совсем старая стала.

Канан подскочила с низенькой тахты и бросилась куда-то вглубь квартиры. Слышно было, как она открывает и с силой захлопывает дверцы шкафов, выдвигает ящики и выбрасывает вещи, падающие на пол и какие-то мягкие поверхности. Пройдясь разрушительным ураганом по комнатам, она, наконец, издала довольный вопль и выплыла к гостям с каким-то свертком, замотанным в дорогой шелковый платок ярко-алого цвета.