След твоей души: любовь, несущая проклятье

I Глава

Восточные ночи покрывают и хранят множество тайн, свидетелями которых становятся луна и звёзды, и безмолвная тишь природы вокруг. Виднеющиеся вокруг горы кажутся надежными стенами, за пределы которых секреты не просочатся.

Знатная девушка, рождённая во дворце и воспитанная по всем правилам придворного этикета, юная и прекрасная роза гарема, которую ждало бы достойное будущее среди «своих», светлая душа, верно следовавшая за порывами доброты, — никогда бы она не подумала, что в сердце ее живет такая отчаянная храбрость и отвага (или же безрассудная глупость).

Дрожащими руками султанша старательно крепила черный шелковый платок на голову, оставляя открытыми только лишь миндалевидные золотисто-карие глаза, то и дело бросая тревожные взгляды на дверь своих покоев; стояла глубокая ночь, дворец давно спал, но чувство, что кто-то все еще может неожиданно войти, не оставляло.

Только любовь — настоящая, искренняя, всепоглощающая любовь и животный страх лишиться ее могли толкнуть на такое безумство как побег. И эта любовь ожидала сейчас у малых ворот, через которые заберет её прочь; подальше от родного дома, из Османской Империи. Навсегда.
Почувствовав, как во рту набирается вкус горечи, Лале отдёрнулась от печальных дум, напоминая самой себе, что нужно торопиться; не только от того, что совсем скоро смена караула и можно не успеть проскочить, но еще и потому, что твёрдая решимость может быть расшатана страхами и опасениями; вдруг за ними последуют, вдруг их поймают, вдруг возлюбленный и лучший друг, вызвавшийся помочь, лишатся собственных голов из-за её беспечности? К тому же, когда султан уже распорядился отправить юных потенциальных правителей на родину представлять интересы османов, рисковать их карьерой…
Конечно, рисковать ей приходилось и раннее, когда девушка тайно ускользала из своих покоев, чтобы провести время с друзьями, когда пропускала уроки шитья и бегала писать картины в песочном павильоне, но чтобы так по-крупному, ставя под удар не только себя, — впервые.

Ловко, подобно кошке, Лале перелезла через небольшую террасу, прилегающую к ее покоям, дальше по каменной колонне с удобными для ее маленьких ножек выступами вниз прямо в сад, благоухающий поспевшими персиками. Сделав пару шагов по мягкой траве, сердце её пропустило пару ударов. Хотелось обернуться и бросить последний взгляд на мраморный павильон, в котором находился гарем, где прошло много чудесных дней её жизни, но девушка не осмелилась и поспешила вперед. К будущему, которое выбрала она.

Различить фигуры в черных плащах и капюшонах у ворот было сложно, хотя взгляд и привык уже к темноте, пока один из них не обернулся на звук ее шагов и не подставился лунному свету. Красивое мужское лицо, на котором большую часть времени лежал отпечаток глубокой печали, озарилось, как и всегда, счастливой улыбкой при виде приближающейся Лале; той самой улыбкой, что принадлежала только ей и рассеивала мгновенно мрачные мысли.

— Ты пришла? — негромко проговорил он, протягивая вперед свои руки, жадно вглядываясь в её сщурившиеся от улыбки глазки.
Лале вложила свои ладони в его и крепко их сжала.
— Я же обещала. Будь у меня сто жизней, в каждой из них я к тебе непременно приду, Влад, — находя свой покой и доверие в его невероятно-голубых глазах, напоминавших о ясном небе без единой тучки даже в самую страшную ночь в её жизни, прошептала Лале и хотела было протянуть руку, чтобы коснуться его щеки, но сзади раздалось покашливание.
Лале вспомнила, что они не одни и смущённо поглядела поверх плеча возлюбленного.

Вот и вся разница, — пронеслась горькая мысль у того самого третьего; парня с каштаново-рыжими волосами до плеч. Ему же на вопрос придёт ли она, Лале всегда отвечала «Посмотрим» или «Как получится». Аслан, ее дорогой друг с самых ранних лет, стоял у ворот, прилагая усилия лишь бы только не смотреть в их сторону. Как бы ему хотелось, посвяти Лале хоть одну из сотни жизней ему, но свои тайные желания приходилось подавлять, превозмогая боль в сердце и оставаясь просто другом.
Другом, который рискует жизнью ни чуть не меньше Влада, лишь бы она была счастлива, не важно с кем и где…

— Нам пора, торопиться надо.
Влад согласно кивнул и, не выпуская руки Лале, направился к воротам.
— Аслан убедил стражу, что постережет ворота, пока идёт другой караул, — попутно объяснял Влад негромким голосом, в котором чувствовались тревога и волнение. — Не знаю, что бы мы без тебя делали, — теперь обращаясь к рыжеволосому парню, идущему чуть впереди, сказал он. — Я у них доверия не вызывал никогда…

Сердце Лале болезненно сжалось, когда Аслан наградил их коротким взглядом и печальной улыбкой. Им предстоит расстаться… И увидит ли она его когда-нибудь вновь? Болгария не так далеко от Валахии, начала утешать она саму себя, как только слезы защипали глаза. Обязательно встретятся, и не раз! Не придется даже думать, как жить без него, Аслан будет рядом. Он обещал быть всегда рядом.

Троица выскользнула через узкую дверь закрытых ворот и отправились по вымощенной мелким камнем дороге вверх по улице, мимо спящих жилых домиков, хлипких сараек и пустых палаток торговцев.
Верхом скакать предстояло долго, более трехсот пятидесяти миль, но долгая дорога Лале не страшила, чего не сказать о возможной погоне. Служанка зайдёт перед рассветом с водой для умывания, через полчаса явится и Шахи-хатун, чтобы отвести её на утреннюю молитву. Как далеко к этому времени удастся ускакать? Как скоро обнаружат побег Аслана и Влада, и свяжут эти события воедино? Кого бросят на поиски; бостанджи или янычар? И те и другие способны настичь их к обеденной молитве, если троица не поторопится убраться подальше; оседлать коней и нестись на перегонки с ветром первые несколько часов, не зная привала. Тонкие тёплые пальцы переплелись с её, огрубевшая ладонь шершавостью щекотала нежную кожу. Сердце Лале затрепетало и наполнилось непоколебимой верой; все будет хорошо, да поможет им Аллах.