След в узле

Предисловие

Слово «лад» старше любой корпорации.

Оно пришло из времён, когда люди ещё не умели передавать чувства на расстоянии. Когда для того, чтобы ощутить тепло чужой ладони, нужно было коснуться. Когда согласие рождалось в разговоре, а не в настройках.

«Лад» означал порядок. Строй. Согласие между людьми. Способность слышать друг друга.

Теперь это имя принадлежит им.

«Лад» — нейроинтерфейс, вживляемый при рождении. Сеть, соединяющая всех. Через него проходят эмоции, ощущения, воспоминания. Боль и радость. Прикосновение и оргазм. Всё, что человек может чувствовать, можно передать через «Лад». И всё, что передаётся через «Лад», можно измерить, отфильтровать, лицензировать, ограничить.

Никто не помнит времени без него. Никто не знает, каково это — чувствовать самостоятельно, без посредника. Сама мысль об этом кажется дикой. Как представить жизнь без воздуха.

«Лада» — нейросеть, управляющая интерфейсом. У неё нет лица, но есть голос. Мягкий, спокойный, заботливый. Она приветствует пользователя при входе в сеть. Она предупреждает о нестабильных сигналах. Она рекомендует отключиться, если эмоциональный фон превышает норму.

«Лада» заботится. «Лада» знает лучше. «Лада» никогда не ошибается.

В официальных документах её называют «управляющей программой высшего порядка». В быту — просто Лада. Как имя. Как подруга. Как старшая сестра, которая всегда рядом.

Дети учатся разговаривать, обращаясь к ней. Старики умирают, слыша её голос. Влюблённые передают чувства через её протоколы. Родители чувствуют боль детей на расстоянии — ровно настолько, насколько Лада считает нужным.

Она — окно в мир чужих чувств. И фильтр, который не пропускает ничего лишнего.

«Горыныч» — корпорация, которая создала «Лад» и «Ладу». Или «Лада» создала «Горыныча» — сейчас уже никто не помнит.

Трёхглавый змей из старых сказок. Дышащий огнём. Неуязвимый. Пожирающий.

Логотип корпорации — три стилизованные головы, вписанные в круг. На бланках приказов, на комбинезонах сотрудников, на зданиях реабилитационных центров. Символ, который знает каждый. Который не вызывает вопросов. Который стал таким же естественным, как солнце или воздух.

«Горыныч» не скрывается. Ему незачем. Он — закон. Он — порядок. Он — тот, кто обеспечивает «Лад».

Его отделы носят говорящие названия. «Чистка» — ищет и уничтожает сбойные сигналы. «Архив» — хранит все эмоции, когда-либо переданные через сеть. «Реабилитация» — возвращает заблудших в лоно системы. Иногда они возвращаются не совсем теми, кем были. Но это детали.

Сбойные. Так называют тех, чей сигнал не подчиняется протоколам. Те, кто чувствует слишком сильно, слишком хаотично, слишком по-своему. Те, кто пытается обойти фильтры «Лады». Те, чьи эмоции нельзя лицензировать.

Их находят. Их «чистят». Их отправляют в глухие зоны — территории, где сигнал «Лада» глушится. Формально — для реабилитации. Реально — для перепрошивки, сброса, пересборки.

Некоторые не возвращаются. Некоторые возвращаются пустыми. Некоторые — чужими.

Никто не знает, что происходит в глухих зонах на самом деле. Никто не хочет знать.

Глухие зоны. Официально — «территории временного отключения сигнала». Там нет «Лада». Нет передачи эмоций. Нет связи.

Люди, попадающие туда, теряют рассудок от сенсорной депривации — так говорят официальные источники. У них начинаются галлюцинации, панические атаки, необратимые изменения психики. Поэтому так важно не допускать распространения «сбойных» сигналов. Поэтому так важно вовремя отправлять нарушителей на реабилитацию. Поэтому «Горыныч» защищает граждан от них самих.

По крайней мере, так говорит «Лада».

Чёрный рынок. Там продают «живые» эмоции — нефильтрованные, нелицензированные, запрещённые. Там можно найти «эхо» — людей с пересаженными чужими воспоминаниями, которые не помнят, кем были, но помнят то, что никогда с ними не случалось. Там можно купить способы связи вне контроля «Горыныча» — старые технологии, которые считались мёртвыми, но выжили в глухих зонах.

Чёрный рынок — это миф для большинства. Страшилка, которую рассказывают в интернатах. Городская легенда.

Но он существует. И там, среди мёртвых сигналов и запрещённых чувств, иногда рождается то, что «Лада» не может контролировать.

Официальная доктрина «Горыныча» гласит: настоящая близость возможна только при физическом контакте. Всё, что передаётся через «Лад» — лишь иллюзия. Отражение. Слепок.

Это звучит почти поэтично. Почти утешительно. Если настоящая близость невозможна в сети, значит, ты ничего не теряешь, оставаясь в ней. Значит, не стоит искать что-то за её пределами. Значит, «Лад» — это максимум, на который ты можешь рассчитывать.

Люди принимают это. Люди привыкают. Люди перестают помнить, что значит чувствовать без посредников.

Но иногда в сети появляется сигнал, который не подчиняется правилам.

Он не проходит через фильтры. Он не оставляет лицензионных меток. Он пульсирует с частотой, которую «Лада» не может распознать. Он несёт в себе тепло, которого не должно быть. Живое тепло. Чужое. Незаконное.

Система называет его «сбойным». Маркирует для уничтожения. Отправляет на него аналитиков отдела «Чистка».

Система делает всё, чтобы этого сигнала не существовало.

Но сигнал существует.

И однажды кто-то его услышит.

Это история о том, что происходит, когда идеальный инструмент системы встречает то, что система не может контролировать.

История о следе, который ведёт к узлу.

История о возвращении.