Следователь поневоле. Тени Лазурного

Глава 4 . Наблюдатель

В редакцию я вернулась под вечер, когда свет в окнах уже стал теплее. Мне всегда нравился этот свет, я называла его кухонным, выжимающим из ламп всё, что те могли. При таком свете всегда приходили в голову самые ясные мысли. Лазурный рано темнел осенью: стоит солнцу уйти за сопку, и весь посёлок будто выдыхает и готовится ко сну .

Внутри было тише, чем обычно.
Марина с угла печатала, подбивая пальцами каждую строку с излишней старательностью. Но стоило мне зайти, как она бросила любопытный взгляд, который говорил без слов: «Ну как?»

Я лишь улыбнулась ей и прошла дальше.
Сама не знаю почему, но мне не хотелось посвящать всех в то, что я видела и слышала. Слишком мало я знаю этих людей и тем более я еще не поняла кому здесь можно доверять.

Бойко сидел у себя в кабинете, делая вид, что набирает заметку о сельском собрании. Пальцы его двигались чуть медленнее обычного. Он обдумывал каждую мысль, прежде чем печатать. Или обдумывал совсем другое, не тот текст, что лежал у него на столе.

Он поднял глаза, когда я подошла.

— Ну? – спросил меня Бойко.

Я присела рядом и тихо рассказала историю своей встречи с Ларисой. Конечно, я рассказала ему не всё, только самое необходимое: обстановку в квартире, коротко о нашем разговоре на кухне. Только бытовые вопросы, не упоминая мое личное мнение.

Бойко слушал молча. Ни разу не перебил. Просто хмурился так, будто каждое сказанное мной слово подтверждало то, что он уже подозревал.

— Понятно, - сказал он наконец и потёр лоб. — Ладно, ты если с Ларисой еще раз увидишься больше ничего лишнего пока не спрашивай. Сначала всё по кругу пройти надо.

Что это за круг надо пройти он конечно же не уточнил.

Я хотела было переспросить, даже уже слово было на языке, но вдруг резко почувствовала, как внутри что-то провалилось. Усталость накатила так резко, будто меня кто-то выключил.

Я поняла, что с этой беготней даже не обедала сегодня, странно, что всё это время даже не заметила голода. Теперь же организм напомнил о себе тяжёлой ватой в коленях и пустым звоном в висках.

Я уже собиралась уходить, когда заметила Лёву.

Он стоял у проявочного стола — той старой, почерневшей от времени тумбы, которую в редакции полушутливо называли «фотоцехом».
Настоящей тёмной комнатой это место никогда не было. Просто угол, занавешенный плотной тканью, чтобы свет не лез куда не надо.

Над столом тускло горела маленькая красная лампа -слабая, тёплая, словно отдалённый отблеск костра. Она не заливала помещение, а только выхватывала из полумрака Лёвин профиль, лёгкий блеск на его щеках, аккуратные движения пальцев.

В этом свете он казался чем-то по особенному занятым.
Словно жил в другом, отдельном мире -мире тишины, химии и красных теней.

Я подошла ближе, и только тогда заметила, как напряжённо у него сжато плечо и как дрогнули руки, когда тень от моего движения упала на стол.
Рядом на нитях сушились три плёнки. Обычные пленки на мой взгляд. Ничего подозрительного.

Но когда я шагнула ещё ближе, Лёва резко накрыл ладонью ленту негатива, что лежала справа.
Я остановилась и на мгновение мы встретились взглядами. Он смотрел на меня так как будто уже мысленно выстраивал оправдание. В моем же взгляде было неотступающее любопытство.

Лёва первым отвёл глаза.

Он аккуратно свернул скрытую плёнку в плотный рулон, словно она была хрупкой вещью или, наоборот, слишком опасной, и спрятал в нижний ящик, закрыв на щелчок.

— Не всё, что снимаешь… стоит печатать, - сказал он тихо, почти равнодушно.

Слово «всё» прозвучало как удар по столу.

Не знаю почему, но у меня выскочил вопрос

— Лёва… ты видел Сергея в тот день? Перед тем, как он пропал?

Он будто не услышал. Взял мерный стаканчик, поднёс к красному свету, изучил густую жидкость внутри.

— Нет. - ответил Лева коротко.

После добавил, все еще отводя взгляд от моих пронзительных и недоверчивых глаз

— Анна, это маленький поселок. Здесь всегда кто-то кого-то видит ...
Разговор оборвался сам, усталой паузой, в которой не осталось ни намёков, ни охоты продолжать.

Я развернулась, собираясь вернуться к своему столу забрать вещи и наконец то идти домой

Лёва подошел к окну. Видно было, что его что-то очень заинтересовало, будто ждал, что то, что он видит, само двинется ему навстречу.

Я подошла ближе, машинально повторяя его линию взгляда.

Через дорогу, у покосившегося столба возле хозяйственного магазина, стоял высокий мужчина в тёмной куртке. Он стоял очень прямо. Так стоят военные на параде. Его взгляд был направлен точно в окна нашей редакции.

Увидев нас, он даже не попытался отвлечься или сделать вид, что просто прохожий.

— У нас посетители? — спросила я у Лёвы.

— Это похоже не к нам, а к тебе — сказал он устало.

— Ко мне? Почему?

Он вздохнул, но ничего не ответил. А просто молча проследовал к своему столу

Я уже застёгивала пальто и складывала бумаги в сумку, когда вдруг что-то блеснуло у самого порога.
Я поспешила посмотреть, что же там такое, как будто я увидела, что-то очень знакомое.

На тёмных досках пола растекалось узкое рыжеватое пятно — вытянутое, как след подошвы, чуть радужное. Я присела, чтобы рассмотреть его.
Пятно было влажным.
В первый день, когда я поднималась на крыльцо редакции, было такое же пятно .Точнее след. Тогда мне показалось, что это просто грязь. Сейчас же я вижу, что пятно было точно таким же .

Металлический запах ударил не сразу — лишь едва уловимой нотой.

Словно кто-то снова прошёл здесь совсем недавно.

—У нас кто-нибудь заходил? – спросила я в надежде, что кто -то даст мне ответ.

— Нет. – ответил Бойко , проходивший мимо по коридору.

— А это? — я отодвинулась, чтобы он мог увидеть пятно от двери.

Он сделал несколько шагов назад к нашему кабинету. Окинул порог взглядом и нахмурился.

— Масло? -пробормотал он. - Топливная смесь какая-то… Даже не знаю, может Михалыч где-то шарился? К нам так-то с улицы не заходят.