Следствие по магии 2

Глава 8

В Кронштадте все еще было суетно.

Переплут остался на нашем угнанном катере и, отобрав руль у оборотня, аккуратно доставил до причала. После чего попросил «добровольного» помощника отогнать на место в Петергоф. Если Саша и был против такого самоуправства, то не подал даже виду, особенно после упоминания угощения. Коля только одобрительно кивал.

Отпустить нас голодными, бог мореплавателей отказался наотрез, не по-русски получается. На острове еще бегали люди в пожарной форме и кое-где завывала одинокая сирена, но суета эта была нормальной. От нее не веяло ничем злым, потусторонним или навьим.

— Сейчас дождь соберется, все само–собой потухнет.

— А если шторм, как мы в Питер попадем.

На меня та–а–ак посмотрели, что я устыдилась, и правда – кому я это говорю! Еще не выработалась привычка, наверное.

— Вот и умница, сама все поняла. Я на машине, минут через десять будем на месте. У меня здесь небольшой домик.

— Много здесь народу живет?

— Да не особо… До восемьдесят четвертого, прошлого столетия в Кронштадт можно было добраться только на пароме, это не всем нравится. Затем к центральной части острова с севера была подведена дамба, ну то архитектурное чудо, что сегодня чуть не снесли. По ней открыто автомобильное сообщение с большой землей. Дамба делит остров на две части – западную и восточную. На западе находится один из фортов, кладбище и воинская часть, там в основном казармы ну и по мелочи. Сам же город занимает восточную часть Котлина. Район новостроек чуть на старую крепостную стену не налезает, дальше дворцы и пристройки. Адмиралтейство до сих пор в старом здании заседает. Все надеюсь, что кого-то убьёт штукатуркой.

— А как же статус военного «городка»? Секретность, ну и прочее?

— До середины девяностых. Потом ограничения были сняты, но Кронштадт во многом и теперь остается военной территорией. Треть площади острова Котлин занимают воинские части, ГУП Кронштадтский Морской завод и Арсенал. Там кстати всякая прочая живность обитает.

— Живность?

— Детские сады, школы, поликлиники, госпиталь. Статус закрытого военного города, который длительное время имел Кронштадт, отпечатывается на местных, тут те живут, кто здесь работает. В основном стараются занять «сталинки». Остальные не сильно выдерживают климат, хотя и они ветшают. Когда я в городе, то живу в самой восточной части за Обводным каналом.

Действительно за коротеньким разговором добрались до явно дореволюционной постройки, правда с новым ремонтом. Переплут жил почти как Карлсон, последний этаж с огромным балконом и видом на море. Боги они такие – не могут отказать себе в удовольствии, в конце концов имеют право.

Внутри квартира-этаж напоминала каюту капитана. Все стены были обшиты старыми или искусственно состаренными досками. В некоторых местах приколотили руль от старых кораблей. Хозяин заметил мой интерес.

— Это все доски с кораблей.

— С кораблей?

— Я каждую битву помню. После них я поднимал корабль и забирал по одной доске с палубы каждого русского корабля, что утонул. Или если доска плавала, просто подбирал ее. Здесь есть все доски, с каждой палубы, — я оглядела комнату. Доски были похожие, но все-таки разные, некоторые темнее, некоторые светлее. – Вот это от эскадры во время русско-турецкой войны тысяча семьсот шестьдесят восьмого, семьдесят четвертого, эти с восемьдесят седьмого – девяносто первого. Федя затейником был, знал о моей страсти, вот и прислал.

— Ты говорил, что был знаком с Ушаковым?

— А как же! Каждый моряк, если он по призванию, получает от меня маленький подарочек. Он тогда заканчивал Морской кадетский корпус. Вот и первого мая тысяча семьсот шестьдесят шестого года он стал мичманом на Балтийском флоте. И как любого мичмана его на месяц отправили в отпуск. Федя выбрал преодолеть часть пути по реке. Я потопил то суденышко.

— Зачем?

— Я бог, Гамаюн. Бог самых суровых северных морей. Мои подарки даются только достойным.

— Ты проверял его?

— Обязательно. Он помог людям, вытащил четверых на берег лично. И пообещал себе, смотря на тонущий кораблик, что больше ни одного не потеряет.

— И ты даровал ему это?

— Ты бы видела море в его глазах. За всю свою жизнь он не потерял ни одного корабля, ни один матрос не попал в плен. Именно это я подарил ему, море разрешило.

Переплут подошел к старому секретеру, откинул крышку и бережно положил сложенный Андреевский флаг.

— Когда с палубы средиземных кораблей его вернули на Балтику, не захотел стать парадным адмиралом. Ушел молится мертвому богу, но тосковал. Он мне подарил этот секретер. Он стоял на его «Бесстрашном».

— Это его портрет?

В простой фоторамке увидела меленькую миниатюру капитана.

— Да и на свои портреты Федор не похож, не писал он их при жизни. Этот самый похожий на него. С моих слов писали. Заговорил я тебя, пора и откушать.

Стол уже был накрыт, домовой только украшал блюда. В основном рыба, точнее только рыба и морские гады – караси в сметане, белуга, икра обоих видов, пироги с осетром и еще много чего – названия многих рыб я просто не знала.