Следствие по магии 2

Глава 17

Мы вышли на обзорную площадку смотровой башни. Мертвый город. Это был завораживающий, заставляющий оцепенеть вид. Деревья, причудливо растущие на нависающих над дорогой каменных склонах, всех оттенков зелени.

Черная горная порода оттеняет живые краски. Этакое обрамление смерти жизнью. Гора, на которой расположены захоронения, неприступна с трех сторон, суровые громады Кавказских гор. А внизу, в глубоком ущелье, шумят бурные реки, эхо воды создает просто фантасмагорическое ощущение – такой незабываемый пейзаж

По острому горному гребню протянулись приземистые каменные склепы, на самом краю крутого обрыва замерли стройные башни, они создавали подобие линии, стоя у одной видно другую, а между ними несколько жертвенников. Я насчитала более сорока «солнечных» склепов, внутри которых, кажется еще лежат останки людей. Стены склепов покрыты солярными символами.

Надземные сооружения с гладкой кровлей и зияющие чернотой окошками хорошо сохранились. Склепы в основном многоярусные – внутри некоторых было видно полки, на которых лежат тела умерших. Некрополь. Он стоит на возвышенности – благодаря такому расположению обеспечивался доступ солнечного света и хорошая циркуляция воздуха, что скорее всего способствовало природной мумификации тела. Над погребальными сооружениями возвышаются грозные боевые башни с окошками – бойницами. Мы шли ко входу в некрополь, туда, где, были сложены из камней два языческих святилища.

— В этих склепах лежат достойные люди, те самые Мехк-да. Здесь находятся два жертвенника, или святилища, куда мужчины могли приносить подношения для богов и дары своим «отцам». Само название исторической области, где расположен некрополь, – Малхиста – переводится как «Страна солнца» и также восходит к язычеству. А реки, что шумят где-то внизу Меши–хи и Чанти–Аргун.

Мы шли по гребню, волки шли по бокам, колдун на этот раз выдвинулся чуть вперед. Жрец как растворился.

Город мертвых, когда-то в Малхистинском ущелье бурлила жизнь, о чем напоминают эти развалины на склонах гор, а также «ступени» на холмах – следы террасного земледелия. Перед второй башней возник тучный горец, наполовину закутанный в шкуры, под его рукой лежал нож или скорее кинжал.

— Дала стоит во главе Вселенной… именно он создал землю, солнце, звезды, человека, растительный и животный мир, определил, каким должен быть миропорядок… Ему подвластны все остальные боги, доступ к нему имеет только заступница людей богиня плодородия Тушоли. От нее зависит плодородие земли, скота, обилие и деторождение[1]. Преклоните колено, перед селением божества…

Его голос звучал как камнепад, но Кощей не то, что не дрогнул, даже с шага не сбился.

— Вайнахец, уйди с дороги, по закону силы. Я пришел на Мехк–кхел[2] Дели.

Мм, голос ничуть не уступал неизвестному. И уже не глядя на мужчину–стража обратился ко мне

— Мехк–кхел столетия назад принял один из важных для себя актов, определившим судьбу чеченского народа. Их демиург давно уснул, отдав свое сердце этим горам. Горцы приняли ислам. Но система шариата более жесткая, когда и общественная, и частная жизнь строго регламентируются сверху, моральное предписание является юридической нормой, грех – преступлением. Это не соответствовало древним традициям чеченского общества, которые заповедовали старые боги. А ведь частная жизнь всегда считалась у чеченцев неприкосновенной, так же, как и личная свобода, и личное достоинство человека. Также неприемлемо было для чеченцев и физическое наказание, вплоть до увечий, предусмотренное шариатом. Поэтому Мехк– кхел изменил для себя ряд правил, которыми предусмотрел сохранение чеченцами национальной идентичности.

Мехк–Кхел решил сохранить национальные особенности чеченцев в различных сферах человеческой жизнедеятельности, что во многом определило своеобразие чеченского менталитета, в отличие от других народов, принявших ислам. Ведь многие мусульманские народы были ассимилированы арабами или в этническом, или в культурном плане. Мехк–Да Татевос[3]был дальновиден и мудр, восприняв духовность ислама, в образе жизни, в менталитете и культуре, но сохранили свои древние демократические традиции.

— Ты был там?

— Нет, но была Гамаюн. Она подтвердила эти законы для Нави. Цой–Педе напоминал наш Кремль, был построен у места впадения реки Меши–хи в Чанты–Аргун. Этот острогорбый мыс, упирающимся северной стороной в скалы подножия хребта Коре–Лам, был частью стены, а с южной стороны, смотрящем в сторону Грузии, находятся две боевые башни и остатки жилых сооружений. Но это видимость для людей. Здесь до сих пор живут жрицы Эштра, как и он сам. Мы сейчас проходим боевую башню, «кладбищ башня», не вспомню как она на местном называется. Она была воздвигнута, чтобы охранять склепы от злоумышленников, которые в целях отмщения за обиды могли осквернить могилы. В ней и живет Эштр.

— А этот горец, кто?

— Не обращай внимание, это призрак–страж. Ну или звонок для обитателей. Мы останемся здесь до утра, только с рассветом можно зайти в усыпальницу. Склепы назывались «Малхан каш», что буквально переводится как «Солнечный могильник», ты увидишь утром – почему.

— В палатках?

— Да. Ты просто не сможешь отдохнуть в их жилищах.

— Замерзну?

— Ну не на смерть, но утро будет недобрым.

«Своеобразный звонок» сработал и в маленькой дверце появился… ну назовем человек. Он был одет как обычный землепашец, с поправкой на регион, на вид ему было около пятидесяти, он был сед, что окладистая борода, что густая шевелюра.