Следствие по магии 2

Глава 21

Интерлюдия.

Летчиком Андрей Калинин стал только благодаря своему упорству. К небу-то его тянуло с малолетства. Мама рассказывала, что жили они рядом с аэродромом. И четырехлетний Андрей любил смотреть, как каждый день над ним взлетали самолеты и в воздухе раскрывались белые купола парашютов. Тогда-то он и заявил, что обязательно станет летчиком и будет дарить маме такие же белые цветы. Мама говорила, что смеялась над будущими «цветочными» подарочками. Но небо его покорило.

После 9 класса поступил в Тамбове в школу–интернат с первоначальной летной подготовкой. Там – все, как в армии: рота, взвод, казарменное положение, наряды… А по выпуску – пошел в летное училище. Только поступил аж с пятого раза. Не давалась одна дисциплина.

За это время даже срочную отслужил – танкистом. Но от мечты о небе не отказался: «Если уж за что-то берусь, то довожу до конца». Первый полет… Восторг и восхищение. Это не передать, потому что человеку в принципе не свойственно летать. И это – на всю жизнь. Для меня стал ориентиром Маресьев. Это же всем известная история человека, который полз, потому что ноги были перебиты, к своим. И у него тоже мечта была – летать. И он добился этого – летал без ног.

В летном нас было четверо, «великолепная четверка» правда без вратаря. Последний не задерживался у нас. Так и ходили везде, двумя звеньями. Серёга, Макс, Андрей, Саня. Саня был сбит и погиб экипажем в середине марта. Его мне не хватает.

Как начинался тот день? С подъема, как обычно. Часов в 6 утра я встал, умылся, позавтракал. И пошел получать задачу. Тоже ничего сверхъестественного – вылет на уничтожение вражеской техники. Это уже рутина: взлетели, отработали, вернулись, подготовились, взлетели, отработали, вернулись. За день могли налетать достаточно.

Тот вылет и не отличался от других, правда вечерний, или я придираюсь? Здесь и заняться больше нечем. Хоть так отвлекусь.

Подошли со штурманом к самолету, осмотрели, проверили вооружение, сели, начали пристегиваться, запускаться, взлетать...

Летчик устало вспоминал, как на огромной скорости летели на сверхмалых высотах – ниже двадцати пяти метров. Это, когда линии электропередач «перепрыгиваешь». Так меньше шансов, что собьют. Как заходили на цель – колонна вражеской техники. Как «отработали по противнику» и начали отход от цели в сторону своих войск. Развернулись градусов на семьдесят и тут… Мощнейший удар

Затрясло нас, и сразу же вращение по оси началось, времени на принятие решения было очень мало — максимум 3–4 секунды, высота пятьдесят метров. Слава богу, мне этого хватило.

— По нам попали.

Буднично уведомил Серега. Я сразу же проверил управление, самолет неуправляем, рули стали на пикирование до упора. Дёргать пришлось с дикой отрицательной перегрузкой, только успел выдохнуть:

— Выходим.

И ввел в действие систему катапультирования.

Удар сильный, все это скоротечно, и я уже на парашюте. Секунд десять...пятнадцать, наверное, мы спускались на землю. Приземлившись, я понял, только что-то правая рука почему-то не поднимается. Но не болит. Не поднимается и все. Левой освободился от подвесной системы и начал искать штурмана. Он приземлился метрах в двадцати. Еле добежал, голова как неродная.

Серега – без движения. Начал снимать с него шлем, подвесную. Он уже начал приходить в себя. Макс сам обнаружился, присел рядом.

— Оставляйте меня здесь, спасайтесь сами.

— Придурок! Славич, мы без тебя не уйду. Выберемся вместе.

Я просто схватил его за разгрузку и потащил.

Сперва болотце небольшое преодолели, то есть искупались в некупальный сезон, некупальном месте. Фляга закончилась сразу, поэтому попили из болота. Рация молчала: и на заданной частоте, и на аварийной никто с нашим экипажем не желал разговаривать. Только поставили по обезболивающему, и уже увидел – на трех–четырех машинах прибыли ВСУ.

Мы решили — в плен сдаваться не будем. Я достал гранату, вдвоем вкрутили в нее запал, потом еще в одну. У штурмана же тоже одна рука, левая, а у меня правая повреждена. Он в левую взял вторую гранату. Я шепнул одними губами.

— Держимся, Славич.

Он кивнул и начали ждать, зажав кольцо зубами. ВСУ начали прочесывать местность. Их было до взвода, наверное. Буквально в 7 метрах мы одного наблюдали, враг прошел в одну сторону, в другую...

Хохлы бродили вокруг, в нескольких метрах от нас. Я кожей ощущал их ненависть и раздражение. Потом нашли аварийные "Комары" и парашюты, и часть поехала увозить их на свои позиции, выманивать вертолеты ПСС. Оставшиеся погнали выносить окна и двери в деревеньке неподалёку, думая, что наш экипаж там…

И начались артиллерийские удары. Я полагаю, работала наша артиллерия по ним. Это нам спасло жизнь в тот момент. Отпугнуло этих, они отошли. Решили ждать темноты, выбираться к своим.

Ближе к вечеру канонада утихает. Серега весь горел, стонал, временами приходя в сознание, требовал оставить его здесь, уходить.

— Мужики, оставьте. У меня, кажется, позвоночник сломан. Не чувствую ничего

Сейчас, разбежались! То я, то Макс зло цедили:

— Славич, надо идти. Как хочешь, но дойдем…