Следствие по Магии

Глава 6

Памяти военного врача: Морфий - служил в 1430 мотострелковый полк 1 мотострелковый батальон, начальник медицинской службы батальона. Спи спокойно, тех, кого ты вернул к жизни никогда этого не забудут.

Мгновение, отделяющее «зеленую зону», от «красной» это только мгновение. В «зеленой зоне» практически безопасно, вот с этим «практически» и пришлось вновь столкнуться. Дышать стало резко трудно, нос и рот забит бетонной пылью, глаза открыл не сразу.

Резко ударил свет. Сморгнул, прогоняя слезы. Приплыл. Руки шевелились с огромным трудом, мало по малу стал разрабатывать ноги. Иглами боли прошило бок, почувствовал, как каплями течет кровь, ее острый запах метала пробивался сквозь бетонную пыль.

Мало по малу почувствовал ноги, пальцы, кровь, осколками стекла начала приливать в конечности. Шуршание бетона освобождало маленький воздушный карман.

По ходу я оказался в шалаше из блоков. Как же я тут оказался? Как все. Ну или почти. После медицинского института в январе девяносто шестого оказался в Чечне, легко не было. С обеих сторон, что со стороны армии, что со стороны медиков. Две маленькие войны, личная со смертью и с автоматом, но тоже с ней. Чуть руки не потерял, подорвались на мине. Вот эта для меня была бы трагедия. Солдатики, вытаскивающие меня из машины, спрашивали, чтобы не отрубился, «чего я хочу?». И сейчас, и почти тридцать лет назад я хотел одного, спасать. Как мой отец, как мой дед. Со школы хотел, раз увидев, как папа пришел уставшим, плюхнулся на табурет, закурил и гордо сказал:

— Я сегодня вытащил с того света солдатика, ох и помучались….

И столько счастья было в этих словах, столько жизни!

Чечня, дважды, Сирия, теперь здесь… Собираясь в эту командировку, понимал всю тяжесть ситуации и знал, кто воюет здесь против нас, не смог оставаться в стороне. Морфий аккуратно шевелил руками и ногами, расширяя свой «кармашек» и вспоминал.

Улыбки, бойцы «выдыхают», видя пополнение с красными крестами на бронежилетах, глаза горят. Есть те, кто вытащит, те кто придет на помощь! Ощущают спокойствие, уверенность – мы работаем для них! Это сильно объединяет, заставляет больше фокусировать внимание на поставленных задачах.

— Морфий, ты тут?

Глухой, тревожный голос где-то надо мной и чуть позади.

— Химик?

— Морфий, слава богу! Лежи, сейчас вытащим! – и кому-то другому, - Док здесь! Братцы, быстрее!

Вытащат, руки целы, только устал сильно. Спать хочется. А нельзя, опасно. Да и мне еще работать и работать сегодня. Оказывать помощь в любых условиях невзирая на стандарты и санитарные нормы, так учили. Врач – современный пионер, всегда готов.

Надо мной послышалось шебаршение, маленькие камешки скатывались, образуя ручеек. И свет, немного, и самый вкусный воздух. Его даже не портили запахи сгоревшего пороха и масла, голова немного закружилась.

— Морф, ты как?

— Норм.

Почти, но зачем об этом знать бойцу. Тот подал руку, корячась как старый дед подтянулся и встал, скривившись от боли в боку. В темноте рассмотреть не получалось, сейчас будет минутка, сниму защиту и осмотрю.

— Морфий! Здесь раненый!

Проковылял пару метров и уставился на минно-взрывное ранение. Стянул прикрепленную аптечку. В момент прилета я уже выходил на перекур, при боевых действиях даже по нужде натянешь в начале броник, а потом берешь бумагу. Если, конечно, хочешь жить.

Дальше пошли установки, есть раненый, и его надо спасти во что бы то ни стало. Когда был молод и не так сильно задумывался о том, кто ждёт тебя дома. Не так уж страшно видеть все, что происходит на войне. А вот уже немного повзрослев, понял всю ответственность. Осознал, что здесь ты для того, чтобы ребенок твой спал спокойно, чтобы жена спокойно жила, чтобы мама улыбалась. У тебя и у тех мальчишек, что без страха идут в бой, но отчаянно трусят на твоем столе.

Они боятся остаться инвалидами. От самой современной техники Европы. Спонсоры хаоса!

Спасибо Родине, не смотря на оставшиеся руины госпиталя, медикаменты были. Даже запасные лампы притащили. Операция под открытым небом? Если она спасет, я и в аду к столу встану. Но сложные манипуляции производить все равно нельзя, инфекция не дремлет.

Вывозить пока тоже нельзя, обстрел еще не закончен. То тут то там летят и рвутся снаряды. Любая эвакуация осуществляется малыми мобильными группами, которые, вопреки всем принципам гуманности, становятся лакомой целью для ВСУ, которые открывают огонь эвакуационным группам. Раненый, врач - для противника нет разницы. Как фашисты… дед рассказывал. Красный крест для немецкой авиации был, как указание мишени.

От стола к столу. От одного к другому… тяжко вздохнул, закрыв глаза своему коллеге... 7,62 – не прощает. Еще один медик, я с ним простоял не одну бессонную ночь.

— Прощай, Вал. Твоя битва закончена.

Постоял меньше минуты, отдавая дань коллеге и товарищу, скольких он вынес? И тут выносил, пуля попала в спину, пробила легкое… Но бойца он все равно дотащил. В моем понимании это уже за гранью. Я все понимаю, идёт бой, мы противники, но видя, что люди без огнестрельного оружия выносят раненого, работать по ним артиллерией... Степень морального уродства тех, с кем мы воюем, пробила в голове очередное дно.