Следствие по Магии

Глава 21

Завтра пятница. Неделя пролетела как пуля…или скорость света или как мысль о выходных. Точно! Мысль быстрее.

Как-то под вечер Кощей обмолвился о том, что сейчас семь тысяч пятьсот какой-то год, я не расслышала, по славянскому календарю от Сотворение Мира в Звездном Храме. Увидел моё высокоинтеллектуальное выражение офигевшего лица, горько вздохнул на мою неосведомленность и растолковал. "Сотворение" в данном случае как синоним слова "заключение". А "мир" не в плане планеты и всего живого и неживого, а в плане "нет войны", "мирное время". Звездный Храм — это не храм на звездах, а так просто назывался год, в который произошло заключение мира. Мы в тот год закончили войну между Славяно-Арийской Империей и Древней Армией Китая. И считали мы по-своему календарику, а не по Юлькиному или Гришкиному, пардон юлианскому-григорианскому. И наш в разы длиннее, а те сказки, что внушали – до Рюрика мы как обезьяны в шубе ничего не умели, писать научились при Кирилле с Мефодием, я уж промолчу о окне в Европу Петра – до сих пор не можем заколотить – всего лишь мифы, которые нам планомерно записали на подкорку.

По словам колдуна, мы жили от Времен Трех Солнц до Великой Стужи и список этих пунктов, между которыми тысячелетия, на временной ленте более сотни. Это только те, что помнит с ходу сам Кощей.

Он сам проживал эти года и столетия, русский календарь, подарок бога Коляды, был самостоятелен и крайне прагматичен. Да, месяцы длились по сорок одному дню, если не четный (первый, третий, седьмой) или сорок если четный (второй, четвертый, шестой). Кстати, сорок дней после смерти именно с тех времен, как ни вымарывали, да обычаи остались. Оттуда и неделя, которая была девятидневной, девятый день называли «неделей». И так как последний день недели назывался «неделя», каламбур какой-то, понедельник — это день после недели, то есть по-недель-ник. Воскресенье «седмица», даже в сказках это осталось: из Конька-Горбунка": «...и на первую седмицу он поехал в град-столицу...» или из "Каменной чаши": «...вот осьмица уж прошла, и неделя подошла...».

И при такой неделе все равно меньше работали. Первый и второй дни всегда были рабочими. Плюс нынешняя среда был выходным днём. Четверг и привычная пятница рабочие дни, суббота выходной и опять два рабочих, как график день через два. С таким графиком на дачу то не наездишься, но из девяти дней три не рабочих, шесть пашешь. Итого по статистике на пять процентов больше отдыха, да и в восьмой день старались дома поработать, убрать, постирать, по хозяйству. Итого получаем, третий, седьмой и девятый день отдыхали… на третий хоронили, на девятый поминали и на сороковой. Что меня так за Калинов мост мысли тащат? Случилось чего?

Но тем не менее, мне тогда показалось это исчисление правильным, уютным что ли. Хотя в ретрограды не спешу, привыкла уже к семидневке. И кстати о времени, у моих предков было не двадцать четыре часа, а всего шестнадцать, тоже меньше работать!

Считаем, в году триста шестьдесят пять дней, предки знали, что с четвертинкой, месяцев всего было девять, за шестнадцать лет набегало целых четыре дня, этот 16-летний период назывался кругом. А проходя через 9 стихий – месяцев по шестнадцать лет, получаем сто сорок четыре года. То есть славянский век — это сто сорок четыре года, а нынешний — сто лет.

О! Будет жить вечно! На дисплее отобразилось стилизованное изображение Кощея:

— Чем занята?

— Математикой, считаю какой сейчас год.

— Двадцать, двадцать два…

— Я про славян.

— Семь тысяч пятьсот тридцатый.

— Посчитал?

— Не, мы многие документы на нем ведем. Если привык, то удобнее системы и не требуется. Я тебе уже объяснял.

— Да, помню, как раз об этом только что думала. У меня от обилия новшеств голова кругом. За последние месяцы в меня впихивают невпихуемое.

— Тебе только так кажется. Ты просто устала.

— Вроде нет, даже высыпаюсь в последнее время…

Со стороны я сама себе не поверила. Да высыпаюсь, да интересно. Но это не про усталость, это про физику.

— Сама поняла. Ладно, что-то придумаем… – я вздохнула, аж всхлипнула.

— Ты скоро?

— Минут двадцать.

— Давай, птичка, скоро увидимся.

Вот и чего меня потянула пожаловаться на жизнь? Все же хорошо? Или нет? До понимания вселенной мне далеко, как до соседних галактик, и меня это раздражает. Я долго-долго-долго штурмовала право, мне было прям физически трудно не знать и не понимать. Разобралась, вгрызлась. И вот опять как баран на ворота. Очень приятно, баран, а те самые ворота больше напоминают склеп – темно и пыльно. Может устаю именно от этого чувства? По идее Рода, я должна знать все, вещая птица. Пока только глупости вещать могу.

Разбитой, ввалилась в дом колдуна и подобрела. Ну как иначе, если запахи домашнего хлеба, печеного картофеля с лисичками и душистой зелени. Может я голодной была? Признано же, умственная деятельность сжирает больше всего калорий. Отсюда и жалобно-сварливое настроение. А еще дело не движется с места, бегаю кругами по могилам.

Колдун застал меня за добавкой. Тонкие ломтики с грибами в сметане, не оставляли ни единого шанса диетам и здоровому образу жизни.

— Приятного аппетита!