Следствие ведет Баба Яга

5.

***

— Маа-ау! — заорал Ёлкин, вспрыгнув на внутренний борт, выгнув спину, ловко сохраняя равновесие и цепляясь когтями за край ступы.

— Вижу! — откликнулась Яга. — Иду на снижение!

Пассажир тоже высунулся за борт. Внизу шла абсолютно пустая, относительно ровная (не считая мелких кочек), травянистая равнина. Какой-то луг между двумя полосками темного леса.

Вместо мигалок в ступе теперь включились нижние прожектора — «змеиные глаза». Если смотреть снизу, они выглядели как две овальные желтые фары, разделенные вертикальным «зрачком». На самом деле фар было четыре, и две половинки «глаза» могли двигаться независимо. Сейчас «глаза» светили почти вертикально вниз. Казалось, ступа уже стоит на четырех светящихся столбах и быстро скользит по ним к земле, как будто столбы под ее весом складываются. Снижались они прямо к лежащей на боку скорокарете, с отломанным колесом и вывернутой дверцей. Блики «змеиных глаз» издали показали, что боковые противоударные окна в аварии не пострадали, а вот переднее стекло скалилось острейшими осколками. Даже лучи прожекторов на них бритвенно заострялись.

— Что там случилось? — волновался Галондар. — Перевернулись на кочке или столкнулись с чем-то?

— Не зна-уу! Ничего не чувствую-уу! — завывал эксперт-эмпат. — Чего-у там, Ягда?

— Ничего хорошего! — сразу «обнадёживающе» отрезала Яга. — Погляди сам. Да осторожней! Круга для мягкой посадки не нашлось, висим, как видишь!

Благодаря антигравитационному двигателю, ступа зависла в полутора метрах от земли. «Змеиные глаза», чуть изменив угол, продолжали освещать лужайку и карету. Глупо садиться на источник света, если не хочешь спрятаться.

Ёлкин сиганул через борт и побежал исследовать улику. Галондар с трудом удержался, чтобы сразу не последовать за котом, но всё-таки дождался короткой лесенки, и пропустил вперед даму. Баба-Яга, придерживая болотную шерстяную юбку с бахромой, и слегка прихрамывая на костяную ногу, спустилась на место аварии. Уже знакомым «фонариком» она подсветила путь кареты.

Следы колёс виляли через весь луг, и если где подпрыгивали на кочке, это было хорошо заметно. Но место, где скорокарета перевернулась, казалось совершенно ровным. И никаких следов торможения Галондар не заметил. Зато он с удивлением увидел призрачно светящиеся силуэты белых коней. Они разбрелись по лугу и спокойно щипали травку, потряхивая гривами, сверкая лунными глазами, когда оглядывались на свет «фонарика». Ягда пересчитала вслух — призраков было шестеро.

«Змеиные глаза» просвечивали лошадиные тени насквозь, их «видел» только «фонарик». Что-то подсказывало Галондару: если погладить коня-призрака, ни его гривы, ни серебристой шерсти ладонь тоже не почувствует. Разве что легкое тепло. Свидетель осмотрел дно перевернутой кареты, где внутри шмыгал и урчал Ёлкин. Передняя ось сломана пополам, одно колесо отвалилось, другое погнуто. На месте, где в обычной карете сидение кучера, крепился прямоугольный большой ящик — коробка скоростей. Сбоку на ней чернела извилистая трещина, ещё один след загадочного удара. Понятно, что вся резвая шестёрка лошадиных сил упорхнула и, как ни в чем не бывало, теперь пасётся на лужку.

— Их нет и не было-у! — доложил кот учёный, наконец выбравшись из кареты. — Когда карета падала, их никого уже тут не было-у! Трое мр-мужчин и девушка исчезли в момент удар-ра-у!

— Приличная скорость, — оценила Яга. — За ними что, гнались? К чему такая скорость вблизи границы? Опасно!

— По-моему-у, они не знали, что здесь гр-раница-у, — флегматично ответил Ёлкин. — Они были пьяны, когда свер-рнули с большой проезжей дороги, мра-у. Не знаю, что их понесло-у на это поле. Впрочем-м, девушка пыталась вырваться. Она мр-могла привлечь внимание-у встречных путников! Возможно, поэтому…

— Вот видите, они не были в сговоре! — выкрикнул Галондар. — Но где же? Куда они пропали? Где Зольвин?

— Поосторожней, милок, — прихватила его за плечо следовательница. — Гляди-ка! Что видишь? — Не пустив Галондара забежать вперед разбитой кареты, Ягда посветила туда «фонариком». Луч не прошел дальше на луг и отразился как от вихря снежной пыли. Словно перед ним стояла туманная стена. Причем, стена живая, изменяющаяся, ее частицы сверкали и постоянно двигались в луче «фонарика». Но свет в туман не проходил.

— Ничего не вижу. Как будто стенка, или облако, — растерялся влюблённый.

— Она и есть. Граница мира здесь, дошло? Если попробуешь пройти, пойдешь просто по лугу. А если разогнаться да прыгнуть, можно и голову разбить! Чем выше скорость, тем тверже кажется граница мира. Хотя там пустота. Ничто. Межмирье. Но именно от провала в пустоту граница дураков и защищает. Ежели, правда, как следует разогнаться, да на специальном агрегате, навроде моей ступы, можно и проскочить. А это уже опасно.

— Шестёрка здорово несла-усь, — заметил Ёлкин. — Титановые ободы погнулись! А пассажиры — пшик!

— Не понял, — резко обернулся Галондар к Яге. — Если карету здорово отбросило, то где же люди? Почему их нет здесь? Пусть раненых или даже… Где они?!

— Расшиблись, поди. В момент удара о границу скорость ещё выросла. Дыру в переднем стекле видел? Вынесло их туда, за грань. Видать, набрали критическую скорость и массу, чтобы пробиться. Там и рассыпались на атомы. Ничто оно и есть ничто. Живым там путь заказан!