Следствие ведёт моль

Глава 1. Чарли Моль и пропавший в лондонском тумане

Господин сыщик сегодня был не в духе. Он по всей квартире искал то носки, то галстук, то перчатки. В его карманных часах кончился завод, в трубке – табак, в перьевой ручке – чернила. И он всё твердил, что ему пора нанять домработницу и что больше этого бардака он не выдержит.

«Ох, дружище, выдержи, пожалуйста, – думал про себя сэр Чарли, прогрызая дыру в одном из носков, завалявшихся под диваном. – Если домработница изведёт меня каким-нибудь ядом, если я не смогу помогать тебе вести следствие, ты ведь очень скоро утратишь свою славу. Не плюй в колодец…»

Сэр Чарли был молью из среды аристократов. Его папенька прославил род тем, что почти полностью изничтожил хозяйскую шубу. А дед прослыл заслуженным ценителем искусства. Правда, это нисколько не мешало ему поедать фетр в концертном рояле.

У сэра Чарли был весьма необычный для моли окрас – тёмно-серый, с белыми вкраплениями. Его чёрные крылья выглядели словно полы фрака, а чёрные лапки и усики служили предметом зависти и преклонения среди прочих молей, с которыми он водил знакомство.

Пожалуй, единственным, кто не завидовал и не преклонялся, был близкий товарищ Чарли – бледно-серая моль по имени Бенджамин.

– Ну как, вкусный носок? – поинтересовался Бенджамин, подползая к приятелю.

– Стираный был бы вкуснее, – отозвался Чарли. – Впрочем, не уверен.

– Твой детектив рвёт и мечет. У него сегодня с утра всё не клеится. К тому же, как я слышал, нынче туго с клиентами.

– Туго, – с грустью согласился Чарли. – Похоже, преступники взяли перерыв. Это так огорчает. Ты ведь знаешь, раскрывать преступления моя страсть.

По мнению многочисленных тётушек и дядюшек сэра Чарли, у него, при всех его достоинствах, имелся существенный недостаток: он обожал совать нос в чужие дела. Да не просто в чужие, а в человеческие.

Судьба его папеньки и деда была плачевной: они погибли от рук этих самых людей, пали смертью храбрых под шквал аплодисментов, которые обычно знаменовали скорую гибель и считались последним, что моль слышит в жизни.

– Если не хочешь для себя такого же конца, остановись сейчас же, – назидательно говаривала тётушка Оливия.

Но Чарли, конечно, не остановился. Ему нравилось строить логические цепочки, делать выводы на пути от частного к целому и наоборот. Пока господин детектив, покуривая трубку, ломал голову над очередным убийством или кражей, у Чарли уже был готов ответ, и он мог с лёгкостью указать на преступника. Только вот кто же станет слушать какую-то моль?

Поэтому Чарли действовал исподтишка. Изловчившись, он умудрялся давать детективу крошечные подсказки, а иногда не боялся даже в открытую преследовать преступника, кружа у него над головой или пытаясь с риском для жизни забраться в нос.

Надо сказать, господин детектив был сообразительным малым, и намёки быстро достигали цели: в его мозгу зажигалась лампочка, он щёлкал пальцами и громко называл подозреваемого по имени, да так, что тот на мгновение цепенел.

На место прибывала полиция из Скотланд-Ярда, злоумышленника заключали под стражу, сыщик получал от заказчика обещанный гонорар, и все оставались довольны.

Пока детектив посещал конные скачки, бильярд и гольф-клуб, чтобы расслабиться после отлично проделанной работы, сэр Чарли праздновал триумф по-своему.

В северной части Вестминстерского дворца, у подножия часовой башни Биг-Бен, для моли был открыт клуб, где утром можно было отведать свежайшей росы в бокале, а по вечерам послушать живую музыку и насладиться превосходным травяным соком.

Серая моль по имени Дымок время от времени давал в клубе блюзовые концерты. Он был поэтом до кончиков щетинок на усиках. Его стихи прекрасно ложились на любую мелодию, и получались шедевры.

Вот за этим-то, за шедеврами Дымка в его собственном исполнении, Чарли и летал к Биг-Бену после каждого успешного задания.

Однако в последние дни о том, чтобы послушать блюз, нечего было и мечтать. Носки у детектива терялись, часы останавливались, табак и чернила таяли на глазах. И в довесок – клиенты все куда-то испарились.

– На меня как будто порчу навели! – пожаловался сыщик своему приятелю, когда тот забрёл к нему на огонёк и застал хаос в берлоге одинокого холостяка. – Ни одного убийства. Ни единой кражи. Вдобавок ещё проклятый туман…

Сэр Чарли к тому времени уже отобедал носком и сидел в шкафу, в укромном уголке на верхней полке. Он покачивался в миниатюрном кресле-качалке и почитывал крошечный томик прозы. С тем, что туман проклятый, он был согласен целиком и полностью. В таком тумане не то что заказчиков, самого себя потеряешь…

Вот уже седьмые сутки горожане жаловались на густую завесу, которая мешала нормально передвигаться в экипажах и просто дышать. Поэт Дымок назвал бы эту завесу шёлковой вуалью, но Чарли в своих прозаических размышлениях больше склонялся к вате. Лондон под завязку набили ватой, которую даже невозможно было съесть.

И детектив, и моль уже совсем было захандрили, когда ближе к вечеру в их контору на Риджент-стрит постучались. На пороге обнаружилась перепуганная миссис Элис Грейвз, бедная швея с воспалёнными глазами и заплаканным лицом.

– Вы ведь Леонард Вандервест? – всхлипывая, бросилась она к сыщику. – Простите, я не смогу заплатить, как положено, но и без вознаграждения вас не оставлю.