Следствие ведёт моль

Глава 2. Чарли Моль и шарф-убийца

Вечер следующего дня выдался таким же пасмурным, как и предыдущие. Густой, молочный туман растекался по узким улочкам Лондона, окутывая шпили, вползая на крыши и превращая город в таинственный лабиринт теней и полутонов. Где-то в вышине, за пеленой влажного воздуха, скрывались стрелки Биг-Бена, который отсчитывал время с размеренным, почти гипнотическим боем.

У подножия величественной башни притаилось заведение, известное лишь избранным. Аккуратная вывеска подсвечивалась тусклым газовым фонарём. «Сумеречный мезонин» – значилось на ней.

Это был клуб для моли.

Пространство внутри было наполнено мягким мерцанием ламп, прикрытых абажурами из тончайшего шёлка, чтобы не обжечь нежные крылья гостей. Стены, обитые тёмным бархатом, поглощали звуки, создавая уютную атмосферу.

В углу, на крошечной сцене, моль по имени Дымок пел блюз своим неповторимым, «дымным» голосом под аккомпанемент старенького саксофона. Эта музыка была прямо как туман – меланхоличная и обволакивающая. Ноты плыли в воздухе, смешиваясь с ароматом воска, пыльцы и чего-то неуловимо горьковатого.

Чарли – моль с репутацией лучшего сыщика – переступил порог «Сумеречного мезонина» и направился к стойке. Его чёрные крылья казались частицей самой тьмы, а на полосатом шарфе золотилась булавка. Он прикалывал её к шарфу лишь в особых случаях как знак завершённого дела.

Расследование о пропаже мальчика Тоби было окончено, преступник разоблачён и передан властям. Теперь наконец-то можно расслабиться.

– Сэр Чарли! – воскликнул кто-то из завсегдатаев, и по залу пробежали взволнованные шепотки.

Бармен, дружелюбный мотылёк в клетчатом жилете, кивнул ему и, не спрашивая, выдвинул на стойку бокал с травяным соком – густым, зеленоватым, с лёгкой горчинкой полыни и сладким послевкусием клевера.

– За счёт заведения. В честь вашего триумфа, – сказал бармен, и в его голосе прозвучало неподдельное уважение.

Чарли уселся поудобнее и отпил из бокала, ощущая, как усталость медленно уходит. Он заслужил этот вечер. Заслужил право просто сидеть, слушать блюз Дымка и наблюдать, как в полумраке порхают другие мотыльки – такие же, как он… Правда вот, где же носит его приятеля Бенджамина?

Бенджамин появился в дверях клуба с чрезвычайно сокрушённым видом. Он опоздал, хотя обещал встретиться ровно в восемь вечера.

Но беднягу сложно было винить – у него возникли непреодолимые обстоятельства в лице тётушки Оливии, которая обожала поучать других и делиться с ними жизненным опытом. Она выловила Бенджамина, когда тот, ничего не подозревая, направлялся к Биг-Бену, и вынудила его выдать местонахождение Чарли.

Оливия была из очень редкой породы. Её приглаженная шёрстка цвета пыльной розы всякий раз производила на публике резонанс: стоило ей пройтись по залу, как даже самые чопорные моли начинали поправлять свои ворсинки, стремясь к недостижимому идеалу.

– Чарли, вот и ты! – воскликнула она, подсаживаясь за стойку к племяннику. – Тебя так сложно найти! Слышала, ты поймал особо коварного злодея.

– Не я, а мистер Вандервест, – возразил тот, мечтая провалиться под землю.

– Ой, ну конечно, – отмахнулась Оливия, пока Бенджамин отчаянно пытался забраться на барный стул. – Для людей твой мистер Вандервест просто свет в окошке. Но мы-то знаем, кто здесь настоящий герой. Ты и сам знаешь, иначе не цеплял бы на шарф булавок.

– Недавно ты говорила, чтобы я заканчивал с расследованиями, – понуро пробормотал Чарли Моль.

– Говорила. И продолжаю настаивать, – перешла на сварливый тон тётушка Оливия. – Тут даже к гадалке не ходи: однажды твои дела с людьми загонят тебя в гроб. А мне нужен живой племянник. Живой и здоровый. Ясно тебе?

Бледно-серый Бенджамин (ещё более бледный оттого, что тётушка взялась за старое) наконец-то с горем пополам залез на стул и хрипло крикнул в зал:

– Всем полуночного эликсира! Я угощаю!

Общественность дружно возликовала, и у склочной тётушки кончились наставления. Ладно уж, сегодня повеселимся, но завтра… Завтра берегись, племянничек.

В квартиру к Вандервесту на Риджент-стрит она предпочитала не соваться. Оливия вообще на дух не переносила людей, поэтому в ближайшие дни сэру Чарли новых нотаций не грозило.

Под завязку напившись травяного сока и полуночного эликсира (который был всего-навсего цикорием), он кое-как добрался до дома, пришибленно покружил под люстрой, встретил жидкие аплодисменты сыщика и его дружка, а после смылся в шкаф.

– Моль, – пожаловался Леонард Вандервест. – Никак не хватает духу её извести.

– Если она не сильно докучает, изводить не обязательно, – заметил его друг. – Но если так уж невмоготу, то женись. Жена быстро приведёт твою берлогу в полный порядок.

Вандервест поёжился.

– Не надо мне полного порядка. Пускай уж лучше моль.

***

На следующее утро у Чарли Моля случилось кое-что из ряда вон выходящее. Его полосатый шарф сгинул, причём сгинул вместе с булавкой. К поискам подключился Бенджамин и вся его родня. Был перерыт шкаф, комод, были обследованы стены, пол и даже потолок, но – вот досада – ни следа, ни зацепки.