Следствие ведёт моль

Глава 6. Чарли Моль и загадка уползшего гобелена

В конторе Вандервеста на Риджент-стрит пахло горелыми гренками, нестираными носками и ленивым утром. Развалившись на подкладке старого кителя, Чарли Моль изучал письмо размером с почтовую марку, приколотое булавкой к миниатюрной пробковой доске в шкафу. Не так давно Чарли организовал там собственный сыщицкий кабинет, чем был невероятно доволен.

Письмо, минуя человека, на сей раз пришло прямиком к нему.

«Срочно. В графстве Йоркшир исчез гобелен шестнадцатого века “Танцующие тени”. Владелец – лорд Честерфилд – подозревает потусторонние силы. Вознаграждение – сотня гиней. Чарли Моль, убедительно просим вас взяться за это дело».

Подпись – неразборчивая.

Ну, если уж просят, да ещё и убедительно, как тут не взяться? Только для начала следует посвятить в суть вопроса самого Вандервеста. Вон он сидит, кофе пьёт да газету листает. Только зря тратит своё драгоценное время за всякими глупостями.

Лапки Чарли (удивительно ловкие для такого маленького существа) извлекли из потайного ящичка крошечный проектор – изящный приборчик, собранный из позолоченных шестерёнок и линз, добытых из разобранного театрального бинокля.

«Пусть этот бездельник тоже посмотрит, что нам пишут», – прошептал Чарли и направил устройство на замочную скважину, единственное отверстие, через которое закрытый шкаф сообщался с комнатой.

Из шкафа на стену перед Вандервестом тотчас пролился луч, и в квадрате света, словно призрак, возникло письмо. Бледные строки, будто выведенные невидимым пером, легли на обои.

Чашка в руках у детектива дрогнула, кофе чуть не расплескался. Вчитавшись в письмо, Вандервест повернулся к шкафу, заметил луч, льющийся из замочной скважины, и с облегчением улыбнулся.

Это не призрак шалит, это его напарник-моль кино изволил показывать.

Распахнув дверцы, сыщик сунул нос во тьму.

– Ты там? Вылезай, старина. Похоже, нам действительно есть, чем заняться.

Потусторонние силы. В то, что к исчезновению причастны именно они, не поверили ни Чарли, ни Вандервест. Однако, со слов лорда Честерфилда, к которому сыщики (большой и маленький) наведались тем же днём, выходило, что гобелен сам свернулся и уполз.

– Уполз? – Сэр Чарли пошевелил усиками. – Интересно, в каком направлении?

Вандервест переадресовал вопрос лорду, и тот растерянно обвёл взглядом роскошную гостиную, в которой принимал детектива-моль и его помощника человека.

Честерфилд-Холл – массивное сооружение из тёмного йоркширского камня – вобрал в себя строгость георгианской архитектуры и мрачное очарование готических усадеб. Его фасад был украшен высокими стрельчатыми окнами с матовым стеклом. Крыша – покрыта сланцем, почерневшим от времени и дождей. По краям здания сидели горгульи в виде гончих псов (предки Честерфилдов обожали охоту). А парадный вход представлял собой дубовую дверь с чугунными накладками в виде переплетённых ветвей и медной пластиной с надписью: «Кто ищет, тот стучится громче».

Гобелены здесь никогда не ползали сами по себе. А этот взял – и уполз. Причём не куда-нибудь, а в восточное крыло, к заброшенной обсерватории, где при странных обстоятельствах страшной смертью умер дед лорда Честерфилда.

С той поры, после похорон, внук всячески избегал заходить в обсерваторию. Видя его боязнь, слуги тоже трусили и предпочитали скорее уволиться, нежели навести порядок в восточном крыле. А теперь туда смылся один из гобеленов, и лорд Честерфилд грешным делом подумал, что это резвится неупокоенный дух дедушки.

– Очень прошу, – поклонился он сэру Чарли, – разберитесь с этим делом. Я наслышан о ваших заслугах и о том, как мастерски вы раскрываете преступления. Если не вы, то никто не справится.

Вандервест поспешил его заверить, что они с Чарли непременно выяснят, что заставило гобелен пуститься в бега. И вряд ли здесь замешано сверхъестественное. Пусть уважаемый лорд спит спокойно. И ест спокойно. И глаза так не выпучивает.

Чарли начал потихоньку догадываться, кто здесь постарался.

***

Лорд Честерфилд разместил их со всеми удобствами в одной из многочисленных спален особняка, отдал Вандервесту ключ от обсерватории и предложил провести небольшую экскурсию по своим владениям. Чарли сразу же полетел исследовать местность.

Гобеленов шестнадцатого века у лорда было завались. Они виднелись на стенах тут и там, и на большинстве из них изображалась какая-нибудь сцена охоты. При ближайшем рассмотрении у оленей на гобеленах оказались слишком уж человеческие глаза. Они как будто следили за Чарли. Куда он ни повернёт, олень пялится на него, и всё тут.

Портрет первого лорда Честерфилда над камином был точно таким же и следил за гостями, куда бы те ни направились. Это уже Вандервест сам заметил.

– Странные у вас картины, – поделился он с хозяином, – не позволите ли их снять? Надо бы взглянуть, что у них на изнанке.

Задняя часть картин, равно как и гобеленов, оказалась абсолютно гладкой и подозрений не вызывала. В холстах не пряталось никаких механизмов, однако, тем не менее, зрачки нарисованных глаз не переставали двигаться.

В полу сэр Чарли углядел стёртые до блеска дубовые плашки и учинил по этому поводу небольшой допрос. Лорд Честерфилд охотно рассказал правду: