Следствие ведёт моль

Глава 7. Чарли Моль и таинственный кокон

«Я буду жить очень долго, – вывел Чарли аккуратными буквами в уголке дневника Вандервеста. – Ты рад?»

Сыщик прочёл и с улыбкой откинулся на спинку кресла.

– Очень рад, мой крылатый друг. Но, похоже, здесь замешана очередная мистика, не так ли?

«Всё верно, – сознался Чарли. – Я помог одному неприкаянному духу, и он выторговал для меня на небесах особенную судьбу».

И не только для него. Для тётушки Оливии с её вечным ворчанием, для Бенджамина и его шумного семейства, для Дымка и тех, кто посещает «Сумеречный мезонин»… Для всех-всех-всех.

Слетать, что ли, и ошарашить их этой новостью?

«Я скоро буду», – приписал Чарли в углу листа. И, расправив крылышки, вылетел в открытую форточку.

На дворе стояло погожее лето. Ветра не было – он, казалось, где-то задремал, уютно свернувшись клубком. И Чарли легко преодолел расстояние от конторы детектива до башни Биг-Бен.

Тётушка Оливия была первой, кто встретил его у входа в клуб. Она грозно ожидала, скрестив передние лапки. Её усики нервно подёргивались.

– Так-так, дорогой племянник, – сварливо начала она. Каждый слог в её негодующей речи звенел, как упавшая монета. – До меня дошли слухи, что ты едва не отправился в самую дальнюю кладовку!

«Самая дальняя кладовка» означала у молей загробный мир.

Кто же мог проболтаться? Вряд ли Бенджамин (он хранил секреты крепче любого сейфа). Ещё менее вероятно, что Дымок (он скорее споёт сто баллад, чем выдаст чужую тайну). К тому же, ни Дымку, ни Бенджамину Чарли пока не успел сообщить о своих приключениях.

Но среди насекомых сплетни разносятся так же быстро, как споры плесени по старому хлебу. Наверное, какая-нибудь болтливая уховёртка в особняке Честерфилда прознала о последних событиях и быстренько по цепочке передала информацию остальным. Известие добралось до Лондона – и вот пожалуйста, тётушка Оливия рвёт и мечет.

– Теперь всё позади, – успокоил её Чарли. – Я уладил проблемы, и отныне мы с тобой будем жить долго и счастливо.

– Да как бы ни так, – фыркнула тётушка. – Мне, как и тебе, остались последние деньки. Позаботился бы лучше о том, чтобы продолжить свой род!

Тот в ответ лишь ухмыльнулся и ловко проскользнул мимо неё к дверям клуба.

Внутри играли джаз, необычайно свежий и бодрящий, под который можно было бы, как нечего делать, пуститься в пляс. Дымок разучил партию для фортепиано и теперь лихо аккомпанировал скрипке и саксофону.

За столиками было полно молей. Для них столь оживлённая мелодия была такой же непривычной, как и для Чарли, и они слушали, не шевелясь. Казалось, будто сегодня в клубе что-то празднуют. Только вот что?

Закончив играть, Дымок слез с крутящегося стула, поклонился публике и смылся за кулисы. Чарли поспешил к нему.

– Удивительно вы с ребятами отожгли, – похвалил он, зайдя в гримёрку.

– У меня сегодня столько сил, – радостно поделился Дымок. – Будто кто-то подлил мне в травяной сок солнечного света… Правда, не пойму, откуда они взялись.

– А-а, силы, значит, – протянул Чарли. – Так это я постарался. Поверишь ли, если скажу, что нам с тобой и всем, кто сейчас в клубе, дарована долгая-предолгая жизнь?

Дымок замер.

– Шутишь или серьёзно? Может, тебе в бокал что-то подсыпали и ты немного… ну, не в себе?

– Я серьёзно, – обиделся Чарли. – На последнем задании мне пришлось иметь дело с призраком, и я чуть не умер. Естественной смертью, – сделал нажим он.

Его приятель ахнул.

– И что? Тебя спасли?

– Призрак сгонял на небеса, – скучающе пояснил Чарли. – Попросил там кое-кого, чтобы меня оставили в живых… за мои выдающиеся заслуги, скажем так. И не только меня. Я немного поторговался.

– Значит, вот оно как, – пробормотал Дымок и потерянно присел на стул, поглядывая на Чарли с долей сочувствия.

– Я собираюсь выйти на сцену и объявить об этом всем, кто сейчас здесь. В конце концов, они тоже избранные.

– Ладно, допустим, ты выйдешь. А потом тебя упекут в психушку.

– Неважно. Они должны знать.

Когда он появился на подмостках, в зале между столиками плыли клубы сизого дыма – своего рода декоративные элементы для пущей таинственности. Устроившись за барной стойкой, Бенджамин разглядывал на просвет содержимое бокала с «Лунным нектаром». Рядом с ним угрюмая тётушка Оливия вполголоса возмущалась, что у Чарли на фоне вечных расследований поехала крыша.

Когда она увидала племянничка на сцене, её догадки насчёт крыши стали ещё более обоснованными.

– Господа, – провозгласил он. – У меня для вас новость, которая изменит вашу жизнь!

Ну точь-в-точь проповедник.

Где-то упала рюмка, звонко разбившись о пол. Но никто из посетителей не нагнулся, чтобы убрать осколки. Ни один официант не шелохнулся. Все глаза – круглые, блестящие – были устремлены на сэра Чарли.

Как только он произнёс свою торжественную речь и ошеломил присутствующих вестью чуть ли не о бессмертии, между ними пробежал шепоток. Никто не поверил его словам. Некоторые расхохотались, другие угрожающе зашевелили усиками и погнали артиста со сцены.