Следствие ведут шулер и массажистка

Когда убийца уже вычислен, его убивает...

Кулебяка медленно перемещается по комнате Маргариты Степановны, делая пассы руками. Маргарита Степановна лежит на кровати и с лёгкой усмешкой наблюдает за ним.

- И как я должна на это реагировать?

- Не надо реагировать! – отмахивается Кулебяка.

- Что-то не получается. Жду объяснений.

- Я понимаю. Да-да.

Кулебяка садится в кресло и опускает голову.

- Ну! – понукает Маргарита Степановна.

Кулебяка вскакивает.

- Что «ну»? Вы можете подняться и пнуть меня! Потому что я – вот он! Не вижу я ничего!

- Потому что не там смотришь.

- А вы знаете, где смотреть? Да много вы понимаете! Помолчите!

Кулебяка вновь принимается делать пассы руками.

- Сказала же, не там, - устало произносит Маргарита Степановна.

- Кто-то умрёт! - вскрикивает Кулебяка. - Да, ещё кто-то умрёт!

- Мы все умрём.

- Умрёте не вы. Кто-то чужой для этого дома.

- Я и есть чужая.

- Если уж вы чужая… - Кулебяка с грустью качает головой.

В дверь громко постучали, а потом вошла Галина Викторовна. В крайне взволнованном состоянии.

- Думала, Инна знает! - начала она, с трудом переводя дыхание. – Кричу, а она не слышит. Сидит в наушниках опять!

- Где сидит? Да что с ней? – Маргарита Степановна садится на кровати.

- Не с ней. Я думала, она слышала. У них шум был. А потом, когда выяснилось…

- Да говорите же по порядку! – начала сердиться Маргарита Степановна.

- Ну вот! – вскричал Кулебяка и схватился за голову.

Выслушав Галину Викторовну, Маргарита Степановна проговорила полувопросительно:

- Может, не надо было?

- Что не надо было? – не поняла Галина Викторовна.

- Да ладно, раз уж отправили, то и ладно. Пускай сразу подключаются.

- А если у них опять ничего не выйдет?

- Тогда я сама… - Маргарита покивала головой. – Уж если я сама возьмусь.

- Да, если бы вы сами… - нерешительно проговорила Галина Викторовна.

Маргарита Степановна поднялась и приблизилась к Галине Викторовне.

- Вы действительно так думаете?

- Да, я… Но, знаете… - растерялась Галина Викторовна.

Маргарита Степановна разочарована. На Кулебяке же уж и совсем, как говорится, лица нет.

А Жанна, наливая себе водки, ворчит:

- И вообще, разве это пьянка? Глоточек коньяку, через час пять граммов мартини, потом, ещё через час, - три грамма водки. В результате такого паскудства любой человек, даже самый положительный, превратится чёрт знает во что.

- А не боишься, что нас просто-напросто сдадут в вытрезвитель? Кое-кто уже намекал… Да не намекал, а прямо заявлял, что ты под градусом. Наш авторитет…

- Стоп! - перебила Жанна. - Дальше про себя. Мораль я выслушивать не намерена. Вон возьми западные фильмы. Только детектив входит, как ему: «Что будете пить?», а он в ответ: «Двойной виски». Заметь, «двойной»!

- Двойной виски – это всего лишь две порцайки по двадцать пять граммов, что в сумме – пятьдесят. Плюс лёд, плюс содовая. И потягивает целый час. А ты сразу сто и – залпом.

- И я буду потягивать, - кивнула Жанна. - Пока решаем, что и как, пока разрабатываем  ближайшие тактические действия, буду потягивать. Твои предложения?

- Ты собиралась взять руководство на себя, - напомнил Жек, также наливая себе водки.

- Я возьму. Но я должна выслушать твои предложения.

Жек пожал плечами и тяжело опустился в кресло, после некоторого молчания проговорил:

- Надо продолжать работать с контингентом. Допросы, очные ставки, следственные эксперименты, эксперт… Хотя экспертизы мы не потянем. Одним словом, устанавливать факты и выявлять мотивы.

Жанна издала презрительный смешок.

- Ты, тупоголовенький мой, всё ещё никак не можешь въехать, что мы с тобой не можем себе позволить такую роскошь, как многомесячное расследование. Мы же не мусора. Это они так работают. И это понятно -  государство делает вид, что платит, а они делают вид, что работают. У нас же другая ситуация. И что касается денег, и что касается времени. Поэтому я тебе вот что скажу… - Жанна замолчала, и Жек повернул голову, чтобы выяснить, чем вызвана эта пауза. Оказалось, подливает себе водки. - Я тебе так скажу. Ты, хамелеонистый мой, напрасно столь старательно напяливаешь на себя чужую шкуру. Допросы, ставки, явки… «Я двадцать лет!..» - кричишь. Уймись. Те, которые «по двадцать лет», те и обнюхивают один какой-нибудь вонюченький трупик месяцами и даже годами. Ты подходи к делу с другой стороны. Понял, о чём я?

Жек вопросительно уставился на менторшу. Жанна улыбнулась хитро и насмешливо одновременно.

- Вспомни, кто ты есть. Вот и действуй в соответствии с приобретённым жизненным опытом. Его надо обуть, сделать, раскрутить, или как там у вас говорится.

- Сыграть с кем-то? - уточнил Жек. - А с кем? Да я и не готов.

- Краплёнки не захватил? - сочувственно протянула Жанна. И вдруг рявкнула: - Идиот! Я не про «буру» и всякие «гусарики» говорю. Я о перенесении методов толкую.

- Ты же сама говорила, что убийца вовсе не лох, - напомнил Жек.

- Во-первых, мы этого не знаем, а во-вторых… Ну а во-вторых, вспоминай вышеизложенное. Пойми, нет у нас времени. Быстрый результат может дать только лох. Если тебе нужны деньги, ты же не пойдёшь на АЗЛК к станку, грязному и скрипучему, который к тому же может ухватить за робу, намотать на шпиндель и так изувечить, что с тобой и в "дурака" никто не сядет.

- Легко сказать. А как на практике это сделать? Технология, к твоему сведению, отрабатывается месяцами, годами и десятилетиями.

- Думай, - сказала Жанна, - направление я тебе указала. А я буду думать, что могу я со своей стороны…

- Ты можешь предложить массаж, а потом так ущипнуть, что…

- Да, мы обязаны взять его за яйца, - не приняла тон напарника массажистка-детектив.

- Или её, - подсказал Жек, продолжая ёрничать.