Следствие ведут шулер и массажистка

Оглашение показаний подозреваемого и прения сторон

После ужина, когда Никита и Инна поднимались по лестнице, Никита сказал:

- Скоро всё закончится, родная.

- Очень сомневаюсь, - вздохнула Инна.

- Он сознался, а это очень много.

Инна остановилась.

- У меня предчувствие.

- Если человеку тревожно, это ещё не значит…

- Значит! – перебила Инна.

- Стоит им зацепить человека, и они не слезут.

- Ну да, - не слушая, произнесла Инна.

- Именно, что да.

- Не хочу об этом говорить!

Инна быстрым шагом идёт вверх по лестнице. Никита спешит следом за нею.

А Жека Маргарита Степановна пригласила пойти с нею побеседовать с Борисом Андреевичем. И они, а также Жанна и Андрей Сергеевич отправились в комнату Андрея Сергеевича, где Борис Андреевич понуро сидел около стола, а Шурик – на стуле возле двери.

- Ты бы развернул пошире… - советовал Шурик. – Добавь давай подробностей, пока время есть. А? Трудно, что ли?

- Я добавил.

- Ещё добавь.

- Свечи запали, - усмехнулся Борис Андреевич.

- И запалю! – запальчиво сказал Шурик.

- Запали, холуйское отребье!

- Доскёшься! – пообещал Шурик, вскакивая на ноги.

Борис Андреевич бесстрашно поднялся и повернулся лицом навстречу опасности.

Вошли Маргарита Степановна и Жек. На пороге комнаты Маргарита Степановна остановилась и, обернувшись к Андрею Сергеевичу и Жанне, потребовала:

- Посторонних попрошу удалиться.

- Я? Мне удалиться? - поразилась Жанна. - Да я же…

- По-про-шу! - повторила вдова.

Андрей Сергеевич молчал, но всем своим видом показывал, что крайне изумлён решением Маргариты Степановны прогнать его - он развёл руки в стороны, округлил глаза и даже рот раскрыл. Маргарита Степановна перевела взгляд на Шурика, и тот поспешил покинуть комнату. Жек прикрыл за ним дверь.

- Рассказывай! - приказала вдова убийце своего мужа.

- Да я всё изложил. Вот тут, на бумажке.

Борис Андреевич взял со стола исписанный лист бумаги и помахал им в воздухе. Теперь он выглядел на порядок жизнерадостней, нежели тогда, когда висел вниз головой.

- Пётр Аркадьич, прочтите вслух, если вас не затруднит, - попросила Маргарита Степановна, присаживаясь напротив Бориса Андреевича.

Жек принялся читать «Заявление в московскую милицию» с подзаголовком «Явка с повинной» и вдруг поразился обилию ошибок в тексте. Редко в каком слове не было грамматической ошибки, а уж что касается знаков препинания, то ими писец сдабривал текст, казалось, в исключительно произвольном порядке. Уж не Шурик ли, простой водила по специальности, взял да и переписал показания Бориса Андреевича, с виду типичнейшего интеллигента в третьем поколении?

Хотя нет, конечно, именно это заявление и начинал он давеча читать. Даже не начинал, а, правильнее сказать, читал, потому как, кроме трёх коротеньких постскриптумов, к первоначальному тексту фактически ничего добавлено и не было.

Пока длилось чтение, Маргарита Степановна неотрывно наблюдала за Борисом Андреевичем, который смотрел в пол и глаз не поднимал.

Когда Жек замолчал, вдова спросила своего бывшего мужа:

- Ты не откажешься?

- Если ты захочешь, - ответил Борис Андреевич.

- Ты прекрасно знаешь, чего я хочу, - со значением произнесла Маргарита Степановна.

- Нет, не знаю, - упрямо возразил Борис Андреевич.

- Нет, знаешь! - с неменьшим упрямством в голосе повторила женщина.

- Не знаю!

- Знаешь!

Жека этот их диалог озадачил. До крайности странный и непонятный разговор. И Жек решил взять инициативу в свои руки.

- Борис Андреич, - заговорил он тоном, каким, по его мнению, и должен был разговаривать с обвиняемым в убийстве человеком умудрённый всяческим опытом оперативный работник главка, - предлагаю вам прекратить изъясняться двусмысленно. И попрошу не финтить. Чистосердечная явка с повинной потому и называется чистосердечной, что исключает любые недоговорённости и непонятки. Я понятно говорю? И предупреждаю, что мною по ходу следствия будут проведены все очные и сверхочные ставки, все суперэкспертизы и следственные эксперименты. И в результате ваша вина будет обеспечена всеми доказательствами по делу. Вам всё понятно?

Борис Андреевич, ничего не ответив Жеку, почему-то посмотрел на Маргариту Степановну. Маргарита Степановна поднялась со стула и молча покинула комнату.

- Хм, - сказал Жек, стараясь никак не показать своего замешательства.

Как ему быть дальше, что предпринять, он совершенно не представлял. Вроде как и преступление раскрыто, и, в то же время, ощущение некоего тупика.

Вошли Андрей Сергеевич и Жанна. Андрей Сергеевич принялся читать заявление о явке с повинной.

- Та-а-ак… Так-так, - приговаривал он. - Убил из злобы и зависти, говоришь? Да, я всегда знал, что ты подыхаешь от зависти. Угнетатель и буржуй? Всё правильно. У него есть мани, которых у тебя, например, сроду не водилось. Хамское и презрительное отношение к окружающим? Правильно. А за что тебя уважать? За то, что ты его на деньги развести хотел? Причём, постоянно и всегда.

Борис Андреевич терпел, терпел да и вспылил:

- А вы, вы вообще были камнем на ногах Владимира Никифорыча! Когда вы бомбили и рэкетом занимались, ваш вклад, возможно, и был неоценим. Тогда, в те стародавние времена, позвольте вам заметить. Но не теперь. Теперь вы камень на ногах, в лучшем случае – балласт! И вы не могли этого не понимать!

- На что ты намекаешь?! Ты! Убийца! Я пришью тебя лично, скот!

- Попросил бы без самосуда, - счёл необходимым вмешаться Жек.

Жанна тронула Жека за рукав.

- Жек, не вмешивайся. Замочит – это даже лучше. В отказ не пойдёт. Ты понял?

- Как ты цинична всё же, - посетовал Жек. - Тебе бы только деньги да поменьше работать.

- А ты так вошёл в роль мента, и притом честного мента, каких и нет давно, что окончательно выпал из реальности! – прошипела Жанна. - И откуда что взялось только?