Следуя за мечтой

Глава 5. Ульяна Савина

– Приятного аппетита, обжора, – поставив передо мной тарелку со свежеприготовленной, ещё до безумия горячей, аппетитной и восхитительной жареной картошкой, усмехнулась Наташка.

– Из тебя бы вышел великолепный повар, так какого фига ты торчишь половину дня в университете, уча новые слова иностранных языков?! – возмущаюсь я, но все моё недовольство тут же рассеивается, стоит только ароматной картошке опуститься ко мне в рот.

– Ты же знаешь, мне очень нравится изучать заграничные страны и города, да и языки у них красивые, а готовка – это так, хобби.

– You are a fool* (англ). Tu es idiote* (фр). Eres una idiota* (исп), – с вызовом посмотрев на подругу, сказала я, видя в её глазах лишь огромное впечатление.

– Решила сменить род деятельности? – рассмеялась она, также постепенно поглощая еду. – И вообще, сама ты дура!

– ¡Deja de ser un idiota! *(ит), – не знаю, произнесла ли я правильно эти слова, но это было неважно, ведь Наташа и без этого меня поняла, кинув в мою сторону кожуру от недавно съеденного банана.

– Сколько ещё фраз ты выучила на итальянском или сколько можно меня удивлять?

– На этом мои познания закончились, я, конечно, могу сказать что–то похожее по смыслу, но не думаю, что тебе понравится, – смеюсь я, убирая грязную тарелку в раковину.

Эх, а картошечка–то была вкусной!

– Petite fille stupude*! (фр)

– Э–э–эй! Не издевайся надо мной! Ты же понимаешь, что я не знаю перевод, кроме слова «глупая». Это я глупая?! Китова, клянусь богом, ещё немного и я начну изучать язык китов! – буркнула я, унося свои ноги из кухни в комнату подруги, собирая вещи.

– Вообще–то, они поют и ты, считай, уже нача…

– Хватит! Закрыли тему! – я знала, к чему она клонит, поэтому сразу остановила словесный бред про пение китов и, собрав вещи, поспешила на выход.

– Ты обижаешься на меня? – с грустью и нотками переживания спрашивала Наташа, пока я застегивала большие пуговицы на пальто.

– Нет, все нормально, – подойдя к ней и обнимая, мягко произнесла я. – Это мои страхи и мои проблемы, не бери их в голову, хорошо?

– Береги себя, девочка моя, хотя нет! Не так! Береги себя, моя idiote! – чмокнула меня в щечку.

– I love you*!

– I love you, fool*!

– Пока, – улыбаюсь и исчезаю за входной дверью.

Двери лифта открываются и только ноги ступают внутрь, маска улыбчивой и счастливой девушки слетает и разбивается у ног.

Стараюсь утихомирить свое дыхание, привести его в норму. Закрываю глаза, пытаясь прогнать слезы, которые жгли глаза.

Лифт открывается и маска вновь прилипает к моему лицу, когда я выхожу на улицу. Никогда нельзя показывать свою слабость. Люди как животные, которые только и ждут твоей неудачи, чтобы сожрать с потрохами.

– Не–е–ет! Только не дождь! Только не сейчас, прошу! – простонала я, как только вышла на улицу и почувствовала на своей макушке капельки воды.

Погано на душе, погано и на улице, Ульяна…

Пока дождь тихонько моросил, я попыталась быстро добежать до остановки, но он, будто на зло, лишь усиливался с каждой секундой. До остановки оставалось ещё метров 500, но если я сейчас не спрячусь хоть под какой–нибудь крышей, то промокну до ниточки, поэтому приходится остановиться возле маленького ларька с мороженным.

Дождь льет как из ведра и такое ощущение, что останавливаться он вовсе не собирается. Поднимаю голову к небу и убеждаюсь в собственных догадках. Небо затянуло не на шутку. Где–то сверкали молнии, временами гремел гром и если бы я находилась в своей комнате под теплым одеялом, то наслаждалось бы этим моментом, но, увы, сейчас я наполовину промокшая, стою над едва прикрывающим меня козырьком от магазинчика.

Успеваю проклясть весь мир и каждого за эти несчастные минуты, но…

По улице проносится легкий свист от резко затормозивших передо мной колес синей машины.

– Какие люди и без охраны, – лучезарно улыбаясь, сказал парень, что опустил черное затонированное окно.

Мне бы твое лучезарное настроение, Раймис…

– И тебе привет… извини, не знаю твоего имени, – усмехнувшись, ответила я.

– Миша, – вытянув из окна руку мне, сказал парень, чье лицо озаряло лишь веселье и озорство. – Может, скажешь свое имя и поскорее вложишь свою руку в мою, а потом быстро запрыгнешь на соседнее сиденье, иначе половину моего рукава от кофты промокнет от напора этого чертова дождя.

– Ульяна, – говорю я, вкладывая свою маленькую крепкую ладонь в… – Ничего себе у тебя лапа, ой! Извини, – слова сами вырвались наружу и я уже еле сдерживаю смех от его недовольной рожицы, которую он выдавливает из себя.

– У тебя проблемы со слухом? – выгнув бровь, спрашивает он, пытаясь быть максимально серьезным. Честно, у него это плохо получалось.

– Я не сяду в эту мясорубку.

– Что ты сказала? Мясорубку?! – он не выдержал и его мягкий и, в то же время, легкий смех озарил салон автомобиля.

Краем глаза уже замечаю, как спешащие укрыться от дождя прохожие посматривают на нас, а продавщица мороженного наблюдала впрямую, будто смотря сериал.

– Вообще–то, у моей малышки очень тонкий слух и она может обидеться.

– Ты чертов озабоченный идиот! – сквозь легкий смех сказала я.

– Принцесса, ты нарываешься, – облизав нижнюю губу, предупреждает он.

– Я повторю ещё раз: я не сяду в твою машину.

– Останешься ждать, когда закончится дождь?

– Почему нет? – выгнув бровь, говорю я, а вот пальцы на моих ногах потихоньку начинают леденеть и мокнуть.

– Посмотри прогноз погоды, ливень обещают до двенадцати. Сейчас семь, уверена, что простоишь здесь ещё, как минимум, пять часов?

– Я могу вызвать такси.

– Дать деньги на такси?

– У меня есть, – вру, в кармане только мелочь на проезд.

Вот они, типичные студенческие годы.

– Поэтому ты стоишь здесь?