Следуя за мечтой

Глава 21. Михаил Раймис

Один довольно резкий поворот, который служит прямым отражением моих неспокойных мыслей и из–за которого я чуть ли не вылетаю в кювет, заставляет меня вспыхнуть как спичка, в одно мгновение, а злость, гнев, ненависть к Славе и вдобавок ещё и к самому себе, а также вспыльчивость и раздражение, накопившиеся во мне за целую неделю, находят, наконец, выход в виде этой дикой и опасной во всех смыслах поездке.

Ночная дорога в сочетании с сильным ливнем – та ещё взрывная смесь, но сейчас только это и способно разгрузить мои некоторые небеспричинные загоны и позволить мыслям в голове течь более спокойно и невозмутимо, что ли.

Целая неделя.

Семь дней, показавшиеся мне огромной вечностью.

Возросшее негодование, не принятие реальности как данное и постоянное желание что–то сделать, восстановить справедливость, изменить, написать или позвонить Ульяне и сказать, какой я подлый дурак и последний трус в одном флаконе, но… в тот момент, когда я уже почти решаюсь это сделать, меня что–то останавливает и я стопорюсь, потому что ещё осталось три недели.

Гребанных! Три! Недели!

И всему этому придёт конец…

И не сойти с ума мне даёт только осознание, что потом всё обязательно наладится и что всё будет хорошо, что я объясню всё Ульяне, непременно попрошу у неё прощения, так как мой поступок – не совсем хороший и вообще, я даже и прощения после такого не заслуживаю…

Однако, объяснить я ей тоже ничего не могу и не мог на тот момент.

Не потому, что это какая–то тайна, вовсе нет. Зная Ульяну, девушка непременно бы, даже не задумываясь, бросилась мне помогать, а это – в первую очередь, очень опасно для неё самой. И причина всего произошедшего беззаботно носит имя Славы Хмельнова, который и в ус себе не дует, распивая с самой тётушкой Удачей разносортные вина.

Козёл!

Злость вперемешку с адреналином вновь хлынули новой волной в голову, разнося по венам за собой отсутствие страха и тягу к приключениям. Мне хотелось забыться, отпустить все тревоги и стать, наконец, самим собой…

В последнее время я кто угодно, но только не Михаил Раймис.

И скорость на электронном табло спидометра начала расти, и с каждым проеденным метром на душе становилось хоть чуточку легче, а опасные виражи, дрифт, шлифовка и скольжение на поворотах по мокрому асфальту хорошенько прочищали мозги, отзываясь на душе приятным умиротворением, которое в последнее время мне и не снилось даже, не говоря уже о реальности.

Мимолётным движением переключаю скорости, зажимаю педаль тормоза и выкручиваю руль, в следствие чего меня хорошенько так заносит и буквально разворачивает на все триста шестьдесят градусов.

Визг шин до сих пор стоит в ушах, а чёрные полосы на дороге, омываемые сейчас сильным дождём и испускающие пар, служат только что произошедшему прямым доказательством.

Виски сжимаются от напряжения, в ушах громким стуком отдаётся лихо забившееся сердце, а руки крепко сжимают руль остановившейся машины.

Поглаживая кожаную и немного шероховатую поверхность, я вспоминаю всё.

Все те моменты, которые случились со мной и Ульяной… И все те события, которые намертво врезались прямиком в сердце, заставив забыть всё, что было «до» и оставив только «после».

Как я её чистым упрямством заставил почти в такой же дождливый вечер впервые сесть в машину… Как мы катались по городу…

Наши частые поездки и прогулки по поводу и без, где мы были влюблены и счастливы от одной лишь только мысли, что вот он, мой родной и самый близкий человек, рядом. А большего для счастья и не надо…

Поход в клуб и наша первая откровенность, первый поцелуй…

Абрикоса… Ветеринарная клиника и вечер вместе, вкусный ужин…

Океанариум и тот момент, который я никогда уже не забуду…

Ульяна… Уля… Улечка… Моя Ульяна.

Оторвавшись от глубоких воспоминаний, я застал себя за тем, что глупо улыбаюсь. Как мальчишка, что украл первый поцелуй у девчонки, которая ему нравится, оттого и так ценен этот момент. Ха. Сравнение самое то.

Взглянув на наручные часы, я осознал, что уже близится рассвет, но от этого светлого события в сознании всё только потемнело.

Все в моей жизни с того момента потемнело.

Утро. Тренировка. Слава. И много–много ненависти.

*****

Тренировочный клуб встретил меня своей серостью и унылостью, сразу же погружая мои и так не красочные мысли в жёсткое отчаяние и потерю надежды хоть на что–то хорошее.

Еле как сглотнув ставшую в один миг вязкой слюну, я с бешено колотящимся в груди сердцем перевёл взгляд на ринг. Стоило мне это сделать, как воспоминания вновь словно обухом ударили меня по голове и просто с особой, садистической наглостью начали проникать под кожу, бередить ещё не зашившие раны, от чего тонкая корочка потрескалась и вместе с кровавым потоком приносила нелицеприятные картинки, которые успели стать моим ночным кошмаром.

Я хочу всё это забыть, но они неотступно следуют за мной: во сне, в университете на парах, дома, да даже когда я просто ничего не делаю, я помню всё это.

Помню!

Вот Пашка стоит передо мной на ринге и улыбается, весело машет рукой в дружеском приветствии, однако уже в следующий момент эта маска с него слетает тысячью осколков и рассыпается по полу, а передо мной стоит бледный, окровавленный мертвец и с ненавистью в глазах продолжает взирать на меня.

– Это по твоей вине, – тихим шёпотом разносится по пустынному залу голос Пашки, я же отступаю назад и отрицательно мотаю головой, в попытках прекратить весь этот ужас. – Это из–за тебя всё произошло. Если бы не ты, Филин бы не сделал этого… Глеб – всего лишь пешка, когда главное звено – ты…

«Ты» разнеслось эхом, отражаясь от голых стен и мне стало не по себе.

Я закрыл уши, зажмурился, попытался убежать подальше отсюда…

Но всё это упорно не желало отпускать меня, перед глазами картинка вновь немного видоизменилась.