Следуя за мечтой

Глава 25. Михаил Раймис

Беспокойный сон. Сердце в груди бешено колотится, пытаясь вырваться наружу из своей прочной и тесной костяной клетки, но любые попытки сделать это заранее обречены на провал.

Мне снова приснился Пашка. Снова этот ужасный кошмар.

Всё было почти так же, как и всегда, но на этот раз вид у парня был ещё более кровавее и сама мрачная атмосфера, царившая там и наводившая на нешуточные мысли, вводила меня в липкий страх и серое уныние.

Головой я понимаю, что ни в чём не виноват, что я ничего не сделал и помочь ему было просто не в моих силах, однако сердце всё время упорно продолжает верить и настаивать на том, что говорит фантомный Ивлев в моих снах: «Это ты во всём виноват! Это из–за тебя всё произошло. Если бы не ты, Филин бы не сделал этого… Глеб – всего лишь пешка, когда главное звено – ты…».

И что–то так упорно не желает отпускать мои мысли, что–то так отчаянно пытается привлечь моё внимание, отчего невольно мне кажется, будто бы я что–то упускаю из виду и эти кошмары – всего–навсего лишь своеобразный способ о чём–то мне сказать, донести…

Но я тут же отбрасываю от себя эту бредовую идею.

Ну что может мне сказать всего лишь выверт моего вымученного и нервного подсознания?

Сажусь на холодной постели и рукой устало провожу по мокрым и слипшимся от пота волосам. Я устал от всего и бороться… уже больше не хочется.

Я смирился? Нет. Я сдался? Скорее всего, тоже нет.

Я просто понял, что пока контракт ещё не закончен, я – безвольная марионетка в руках Славы. И сделать ничего не могу, и рассказать, потому что буквально связан по рукам и ногам. Остаётся только ждать… вот только, согласится ли Слава так легко расстаться, без преувеличений, со своим лучшим бойцом из всего клуба? Вряд ли.

А это значит, что после двух оставшихся недель мне придётся срочно что–то предпринять, чтобы всё это, наконец, прекратилось и мой персональный ад остался позади.

Медленно поднимаюсь с кровати и, еле переставляя ноги, плетусь в ванную.

Сегодня у меня опять очередная тренировка, идти на которую нет ни сил, ни, уж тем более, желания, однако моего мнения, как известно, никто не спрашивал.

Прохладная вода делает своё дело и я немного освежаюсь, однако этого ничтожно мало для того, чтобы прежнее желание к жизни вновь вернулось ко мне. Горький кофе тоже практически не даёт никакого ожидаемого эффекта и к своей малышке, печально стоящей на фоне грозовых туч и внезапно поднявшегося ветра, я иду без особого энтузиазма.

Ехать и следить за дорогой сейчас, когда раньше это приносило мне неподдельный восторг, кайф и адреналин, – последнее, чего мне хочется.

Многое для меня в такой ситуации потеряло свои яркие краски.

Выезжаю с парковки, но немного задумавшись, на выезде пропускаю мимо своего внимания красный свет светофора, от чего вслед до меня доносится протяжный гудок клаксона встречной машины и в открытое окно залетают гневные комментарии недовольного водителя:

– Придурок, смотри, куда прёшь! Накупят себе фальшивых прав, а потом без стыда и совести лихачат на дорогах!

Я молча снес все нелицеприятные слова в мой адрес, дождался, когда светофор покажет зелёный, и двинулся дальше уже по давно привычному мне маршруту.

Если бы кто–то сказал мне ещё месяца два назад, что я, Михаил Раймис, всеми фибрами своей души буду люто ненавидеть бокс, который некогда был почти смыслом моей жизни, как и скорость, то я бы просто посмеялся ему в лицо, но вот сейчас… смеяться мне не хотелось от слова «совсем». Отнюдь, я не рад такому повороту событий.

Яркая вывеска с мотивирующим слоганом встретила меня так же мрачно, как и я её, окинув невысокое здание злым взглядом. Вошёл вовнутрь, где вовсю тренировались остальные ребята и даже не представляли себе, насколько они заблуждаются, веря Славе и надеясь, что когда–то тот снизойдёт до оказания им внимания и особых почестей, а также отдаст им место фаворита, когда все главные бои твои, а гонорар за выигрыш просто баснословный…

Деньги, деньги, деньги.

Да будь они прокляты тысячу раз, эти деньги, ведь из–за них страдают просто миллионы невинных людей! Ничто не дороже человеческой жизни…

Окинув помещение ещё раз быстрым взглядом, я молча двинулся в сторону раздевалок.

Неожиданно зазвонил телефон. Это был Адам.

– Да, привет, – быстро ответив на входящий звонок, говорю я. – Что–то случилось?

– Ты сейчас на тренировке? – проигнорировав мои слова, почему–то встревоженным голосом проговорил друг, что заставляет меня остановиться на месте и недоуменно нахмурить брови.

– Да, – отвечаю, осматриваясь по сторонам. Поблизости никого не было. – Адам, что происходит? Почему ты такой напряженный?

– Нет времени объяснять, да и это не телефонный разговор. Я кое–что случайно услышал и уже срочно еду в бойцовский клуб. Жди меня и… будь аккуратнее. Приеду и обязательно всё расскажу.

– Адам! – предпринял ещё одну попытку хоть что–то разузнать, но Лукьянов уже сбросил звонок.

Вот же Чёрт натуральный! И что мне теперь прикажете делать?

Естественно, идти переодеваться, тренироваться и ждать лучшего друга. Заинтриговал, так заинтриговал, но почему тогда он такой серьёзный и настороженный? Что такого он узнал?!.

Удар о специальную тренировочную грушу приносит удовлетворение. А ещё, если представив на её месте самого ненавистного тебе человека, бить без остановки с разных ракурсов, с разной силой и разными приёмами, – то ещё удовольствие.

От тех мыслей, что витают сейчас в моей голове, легче не становилось, но вся скопившаяся агрессия, злость, ненависть, уныние и нежелание действовать дальше находили выход в виде сильных ударов кулаками по кожаной поверхности тренировочного атрибута.

Отличный способ спустить пар, когда другой возможности пока не представляется.

Сделав несколько упражнений на разминку мышц, я решил немного отдохнуть и присесть на маты. Время тренировки подходило к концу, все ребята практически покинули спортивный клуб и лишь я сидел и дожидался лучшего друга, желая услышать объяснения тем его словам, знатно засевшим у меня в голове.