Следуя за мечтой

Глава 30. Ульяна Савина

Находиться в своей комнате мне было не по себе. Слишком многое поменялось во мне, в моей жизни и в жизни окружающих меня людей. Казалось, что собственная комната была мне не чужой, а скорее старой. Такое чувство, будто ты приезжаешь на дачу спустя какое–то время и на тебя накатывает ностальгия.

Именно это чувство и бушевало во мне.

Смотря на свою кровать, я не видела себя настоящую, лишь прошлую Ульяну, которая жила беззаботной жизнью.

Ульяну, у которой одним из страшных событий была сессия.

Девушку, которая не переживала за последние несколько месяцев этот хаос, который, наконец–то, пошел на примирение.

Именно из–за всех этих мыслей, когда в пороге моей комнаты появился отец, я спросила:

– Мы можем сделать здесь ремонт?

– Если ты этого хочешь.

– Да, хочу, но… – я не знала, как подвести к этому разговор, не знала, как начать это правильно, и в итоге выкладываю все так, как есть. – Я бы хотела сделать ремонт в этой комнате для Алены. Её комната немного меньше, а так ей будет просторнее и… света и тепла, как по мне, здесь куда больше, – я продолжала запинаться, но в глазах отца черным по белому читала полное недоумение и встревоженный взгляд с вопросом: куда же я денусь сама? – А сама бы я переехала в отдельную квартиру.

– Не понял.

– Я не прошу тебя покупать мне её. Найду где–нибудь небольшую студию недалеко от дома. Летом возьму работу, а когда начнётся учеба, буду оплачивать с полноценной зарплаты с лета и найду себе подработку, на которую буду ходить после учебы.

– Чем же тебе родной дом не угодил? – непонимающе фыркает он, пытаясь сдерживать свое недовольство.

– Пап, я знаю и вижу, что тебе не нравится эта идея, но… – я подошла к нему поближе и, обнимая, сказала. – Я выросла. Мне уже девятнадцать и меньше, чем через полгода, исполнится двадцать. Я не хочу сидеть на вашей с мамой шее всю свою жизнь. Тебе не кажется, что меня пора отпустить в свободное плаванье?

– Нет, – нехотя бурчит он.

– Вы с мамой научили меня всему: как готовить, убираться, стирать, оплачивать квитанции за квартиру, а экономика и вовсе научила меня располагать деньгами правильно, – я видела, что совсем близка. Глыба льда почти растоплена. – Ты должен научиться слышать меня и отпускать. Я не маленькая и всё смогу, а если ошибусь где–то, то на будущее просто сделаю вывод и когда столкнусь с этим ещё раз, уже буду знать, как действовать. Разве не такой самостоятельности вы пытались научить Костю два года назад?

– Ульян…

– Пап! – папа вновь хотел начать огромные тирады, но я его оборвала. – Хочешь ты этого или нет, я все равно сделаю по–своему. И не смотри на меня так, это вообще–то твои гены!

– Ладно… – вздыхает он. – Учти! Мы ещё вернемся к этому разговору, дорогая моя. А сейчас, солнышко, тебе придётся позвонить своему Мише.

А вот к этому я не была готова. От слова совсем.

– В смысле, звонить? Зачем звонить? Для чего? – запаниковала я, на что папа лишь широко заулыбался и на его лице заиграли злорадные нотки.

– Ну как, ты подала от слов Миши заявление в полицию и теперь ведется дело. Тебе не кажется, что будет очень странно, если он сам не будет об этом знать?

Об этом я, к слову, тоже не думала.

– Поэтому твоя задача сейчас позвонить ему и, во–первых, поговорить, чтобы все рассказать, а потом отправить его на разговор с Юрием и Андреем.

– Па–а–а–а–п, – состроив глазки котика из Шрека, молила я.

– И этот человек пару минут назад стоял и говорил что–то о взрослой и самостоятельной жизни… – усмехнулся он и последовал на кухню, где налил нам чай.

– Это другое! – следуя за ним, доказывала я.

– Прости, солнышко, но это дело придётся сделать все–таки тебе, – сказал отец и, забрав свою кружку, ушел в спальню, оставляя меня наедине.

Только делаю шаг в сторону кухонного гарнитура, как об одну из моих ног трется что–то маленькое и мягкое.

– Привет, Абрикоса! – поднимая уже подросшую кошечку, залепетала я.

Стояло рыжему комочку оказаться на моих руках и замурчать, как тело наполнилось теплом и уютом, которого, к слову, без мамы в этой квартире не было уже давно. Я безумно успела соскучиться по этой чудной девочке, что сейчас лапками мнет мне грудь. Забегалась в хаосе проблем, что совсем позабыла о ней.

Опустив Абрикосу на пол и взяв кружку с уже теплым чаем, я устраиваюсь на кресле возле окна и, взяв телефон, начинаю гипнотизировать черный экран.

Руки просто не поднимаются на кнопку вызова, поэтому приходится делать это через силу.

– Алло, – спустя несколько долгих гудков из динамика, наконец, послышался хриплый голос парня.

– Привет, – тихо сказала я и ко мне на колени запрыгнула Абрикоса.

– Ульян…

– Да, знаю, нам надо поговорить. Но не сейчас. Надеюсь, ребята тебе всё рассказали. И не злись на Костю, он помогал мне только из благих побуждений, – вздыхаю я.

– Уль, я…

– Миш, пожалуйста, дай мне сказать.

– Хорошо, – тяжело вздохнув, отступает он.

– Когда ты бросил меня, то сначала было больно. Чувство обиды затуманило глаза. Но потом я поняла, что что–то здесь не так. Я не знаю тебя на сто процентов, но за тот короткий период нашего знакомства точно знала и знаю, что ты бы просто так не сделал мне больно. Как–то ты говорил, что я умная, и я не могу с тобой не согласиться. Я проанализировала всех, кто бы мог знать, что произошло, и по всем пунктам подходил Костя. Узнать правду не было так сложно, как вытащить всё из черной дыры, которая больше и больше засасывала окружающий мир.

– Это я во всем виноват.

– Не во всем, лишь в том, что не рассказал мне.

– На тот момент у меня не было других вариантов, как вытащить из этого дерьма себя, не втягивая тебя.

– Это уже другой разговор. Сейчас мне кратко нужно ввести тебя в курс дела.

И тут разговор был чисто деловой. Я говорила – он внимательно слушал. Он задавал вопросы – я отвечала.