Следуя за мечтой

Глава 35. Ульяна Савина

Небо за окном было подозрительно чистым. Яркие лучи солнца излучали свет всему миру, будто готовя каждого к неприятному испытанию в жизни.

И я, похоже, была не исключением.

Через два часа под окнами моего дома должна будет оказаться синяя машина, чей владелец повезет меня в какое–то секретное место, где и состоится долгожданный для Миши и самый страшный для меня, разговор.

Успокаивало только знание того, что за стеной моей комнаты я слышу веселый смех мамы и сестры, которые вместе готовили овсяные печенья, то, что в соседней комнате слышались вперемешку довольные и недовольные вскрики отца и брата, которые в комнате Кости играли в приставку.

Я стояла напротив открытого шкафа и всё перебирала вещи, выбирала, что надеть.

Я не знала, куда в этот раз хочет меня завести Раймис, из–за этого сложностей было больше. Что, если он повезет меня на природу, а я надену платье и каблуки? Мне будет жутко неудобно и в тысячу раз сложнее. А что, если он выберет самый простой вариант и это будет обычный ресторан, а я оденусь в кроссовки, джинсы и толстовку? Буду выглядеть неуклюже и совсем не к месту.

Мне и так сложно с выбором начала диалога, так Миша мне ещё и этот «подарочек» подкинул.

Спустя десять минут гипнотизирующего взгляда в шкаф, я просто беру первые попавшиеся джинсы, блузку и кеды. Забавно, но именно на выходе я заметила, что была одета в ту же одежду, которая была на мне в день, когда я оставалась у него на ночевку.

Попрощавшись с семьей и даже Абрикосой, я делаю глубокий вдох и на выдохе выхожу из дома, где у входа меня уже ждала синяя Ауди.

– Привет, – притягивая меня в объятия, ласково приветствует меня Миша.

Я отвечаю ему тем же и пускаю руки в дело, обвиваю торс и поглаживаю мощную спину.

После, по сути долгих, но для нас таких коротких объятий, мы садимся в машину и, тронувшись с места, едем в полной тишине.

На часах стояло всего четыре часа дня, а солнце светило так, будто только утро.

– Куда мы едем? – не сдержав интереса, спросила я.

– На окраину города, – послав мне милую улыбку, стараясь держать нервоз в узде, отвечает он.

Наверняка, моё лицо в данный момент наполнилось ещё большим непониманием и смятением, но спрашивать «почему именно это место?», я не стала. Хочется посмотреть и попытаться понять всё самой.

Не знаю, как так получилось, но спустя пару минут я уснула. Просто отрубилась и, проснувшись, мы были уже на месте, так что сказать, сколько мы ехали, было достаточно затруднительно, но если обратить внимание на положение солнца, которое уже начинает опускаться к горизонту, можно предположить, что на часах время в радиусе шести–семи часов.

Выбравшись из машины и оглядев место, я увидела одни пятиэтажки советских времен и… лес. Огромные сосны возвышались за дряхлыми домами. Если смотреть вглубь, то можно увидеть тьму, но её тут же развеивает детский смех с площадок.

Вздрагиваю, когда моя рука оказывается в медвежьей лапе.

Смотрю в светлое лицо Раймиса и, не отпуская его руку, следую за парнем, который ведёт нас в одну из пятиэтажек.

Мы проходим в один из трех подъездов, стены которого были изрисованы разнообразным граффити, и поднимаемся на последний этаж, а затем и на крышу.

Только когда мои ноги переступили с лестницы на поверхность крыши, в руках Раймиса я заметила черную, не особо большую сумку, в которой, как оказалось позже, скрывались продукты, плед и бутылка легкого вина.

– Долго думал, что же взять, вино или шампанское, но все–таки остановился на вине. Между прочим, белом, – приглашая меня сесть на красный толстый плед и разливая данный напиток по бокалам, говорил Миша.

Стоило мне только присесть и устремить свой взгляд на горизонт, как я тут же получила ответ на свой вопрос в машине.

Миша выбрал это место не просто так. Он выбрал его за его теплую и невероятно душевную атмосферу. Атмосферу того, что мы смотрим вперед и видим свет, но при этом не забываем, что позади есть тьма, но на ней ничего не заканчивается.

Солнце – это своеобразный стимул, который позволяет нам догнать свет, но никогда не забыть о тьме, ведь они неразделимы.

Мы оба молчали. И это было правильным решением. Миша просто давал мне время собраться с мыслями, которые при виде такого красивого заката испарились.

Внутри просто образовался вакуум из пустоты.

– Как–то ты говорил, что я красиво пою, – с тяжелым вздохом начала я. – Возможно, так оно и есть. Раньше я и сама так считала, и была в этом даже уверена. Но теперь… сцена, полный зал и микрофон вызывают у меня только отвращение, панику и страх, – я сделала пару глотков немного горького вина и, прикрыв на пару секунд глаза, продолжила. – Пару лет назад у меня был очень хороший лучший друг… Мы начали дружить с начальной школы. Данил учился со мной в одной параллели, – каждое слово сдавливало горло. Кроме Наташи об этом не знал никто. – Как выяснилось позже, Казанцев не был хорошим человеком, – грустный смешок невольно слетел с моих губ. – Как–то раз мы как всегда отравились гулять и… случилось самое страшное, что может разрушить дружбу. Он был в меня влюблен… – одинокая слеза медленно сползла вниз. – Миш, я причинила ему боль… – прошептала я и, осмелившись, повернулась к нему.

– Как я понимаю, он сделал тебе больнее, – смахнув слезу, предположил Раймис.

Он не был зол. Миша не ощущал ревности. Он просто слушал, вникал и поддерживал.

– Наверное, я это заслужила.

– Не надо так говорить, – поглаживая мою щеку, с сожалением говорит Раймис.

Сглотнув и устремив свой взгляд к уже наполовину пропавшему солнцу, продолжила я:

– Концерт ко дню учителя. Я вышла на привычную мне сцену и стала сольно петь песню. Полный зал учеников…. Полный зал лицемеров, – слезы полились градом, когда перед глазами отчетливо показалась картина прошлого. – Я пела и с каждым новым попавшимся мне взглядом мой голос становился тише. Я закончила выступление, ушла, переоделась… и когда вышла в школьный коридор, получила критику, которой никогда сроду не было. Буллинг, оскорбление, смех… и я замкнулась. Моментально возненавидела свой голос. Перестала доверять другим людям. Потому что когда я доверилась Данилу, он сделал мне больно. Только через пару месяцев после концерта я узнала, что все слова были куплены. Казанцев заплатил многим школьникам только ради того, чтобы унизить меня. Сломать, если быть точнее.