Следующая остановка — Любовь

Глава 9. Айданоз Кумысоидный 

Айданоз Кумысоидный

Такси мчалось к больнице, но мне казалось, что мы едем не по дороге, а по стиральной машинке на режиме «отжим». Каждый поворот отдавался в животе мини-взрывом, а каждая кочка была личным оскорблением моему существованию. Я сидела, вцепившись в ремень безопасности, как будто он был последним моим другом. Вторым другом, наверное, был свитер. Третьим — Марк. В таком порядке, да.

— Дыши ровно, — сказал он, сдвигаясь ближе, будто мог заслонить меня от всех физических законов, от дорожных ям и от собственной смертности.

Я сидела криво, как сломанная вешалка. Он — ровно, настороженно, как будто следил, чтобы я не свалилась в параллельную вселенную.

Таксист бросал на меня взгляд в зеркало — периодически, испуганно, слишком внимательно, словно боялся, что я превращусь в фонтан… или исчезну. И каждый раз, когда его глаза в зеркале пересекались с моими, я пыталась выглядеть менее умирающе. Получалось плохо. Скорее я выглядела как «передайте, пожалуйста, мой диплом позора родным».

— Терпи чуть-чуть, — тихо сказал Марк, уловив моё страдальческое моргание. — Мы уже близко.

Да, близко. Вот только слово «близко» сейчас звучало как угроза:
«Скоро тебе снова придётся двигаться ногами».

Я тихо застонала, обхватив живот.

— Айдана?
— Это… не тебе, — прошипела я, — это вселенной.

Он усмехнулся. Но мягко — так, чтобы меня не трясло смехом.

И через пару минут, когда машина свернула под аккуратную подсветку, я увидела её — белое здание с большими стеклянными дверями, подсвеченными мягким тёплым светом. Чистые буквы на вывеске, ровные дорожки, декоративные кусты.

Частная клиника.

А я лишь сильнее обмякла в сиденье — от слабости, от облегчения… и от того странного чувства, что кто-то ведёт меня туда, где мне помогут, вместо того чтобы просто говорить «держись».

У меня внутри что-то обмякло.
Как будто организм сказал: «Ну всё, раз подвозят к врачам — можно выключаться».

— Слушай, — пробормотала я едва слышно, — если я сейчас упаду, просто толкни меня вперёд. Чтобы я катком докатилась до двери. Они меня подберут.

— Не упадёшь, — ответил Марк и приобнял крепче. — Я тебя дотащу.

Мысленно я представила его, тащащего меня на плече, как мешок с картошкой, и даже хотела рассмеяться…
Но мой желудок сказал: «Попробуй — и я тебе устрою дубль два».

На парковке уже виднелся вход в приёмное отделение, ярко освещённый. Двери автоматически раздвигались, будто в кино.

Марк оплатил поездку, даже не дав мне попытаться сделать вид, что я могу что-то оплатить. Затем аккуратно подхватил меня под локоть — мягко, но так уверенно, что я даже не сопротивлялась.

Когда я встала, мир поехал вниз, вверх, вбок, сделал петлю Нестерова и попытался улететь в космос.

— Эй, стой, — Марк охватил меня двумя руками. — Держу. Все нормально.

Ничего не было нормально. Я висела на нём, как тряпичная кукла после долгого рабочего дня.

Но… было безопасно.

Мы сделали шаг. Потом ещё один. Марк почти нёс меня, хотя делал вид, что я иду сама — ну, чтобы моё самоуважение не умерло окончательно.

Больница встретила меня ослепительным белым светом — таким, что я сразу пожалела свои глаза, избалованные ночной темнотой. Пахло антисептиком, хлоркой и чем‑то железным. Мы подошли к регистратуре. Девушка лет двадцати пяти подняла глаза, выражение лица строгое, деловое — как у человека, который сегодня уже видел и «отравление шаурмой», и дедушку с диагнозом «ничего не болит, просто скучно».

— Что случилось?
— У неё пищевое отравление и высокая температура, — спокойно ответил Марк.

— Паспорт, пожалуйста.

Вот тут я и дрогнула.
Паспорт. Стоит только спросить паспорт — дальше всегда спрашивают страховку. А моя страховка годилась только на поликлинику № 17 и один бесплатный приём у лора, который был обязан прописать таблетки «от всего», потому что большего моя страховка просто не покрывала.

Поэтому я никогда не болела. Ну… как «не болела» — болела, конечно, но дома. Под одеялом. В общаге. Одна. Потому что больница — это дорого, долго и морально унизительно, когда ты — иностранная студентка, и твой бюджет ровно на столько, чтобы жить, но не болеть.

Мне даже захотелось подняться, бодро сказать:
«Всё! Я здорова как верблюд, спасибо всем, расходимся»,
и выйти. От пирожка ведь ещё никто не умирал, правильно? Правильно?..

Но Марк уже вытащил свой паспорт.

Он что‑то сказал девушке — тихо, уверенно. Я не расслышала ни слова. Но увидела её глаза.

Они округлились так, будто он сказал ей:
«Это не просто пациентка. Это человек, который только что пережил нападение вооружённого пирожка».

Девушка схватила телефон и начала кому‑то звонить. После этого понеслось такое, что я на секунду всерьёз подумала:

Кажется, бедная узбекская студентка внезапно превратилась в наследницу Золотой Орды.

Каталка подъехала через тридцать секунд. Медсёстры — целая стая — начали порхать вокруг меня, как будто я не человек, а священный символ степей, внезапно свалившийся с коня. Они улыбались так натянуто, что казалось: ещё немного — и начнут целовать мне руки, спрашивая: