Следующая остановка — Любовь

Глава 13. Марк, детей хочешь? Нет? Это был не вопрос.

Марк всё ещё стоял рядом так близко, что я уже не понимала, где заканчивается моё дыхание и начинается его. Каждый вдох обжигал мне кожу, будто мы делили один и тот же воздух, одну и ту же мысль, одно и то же желание.

И чем дольше он оставался вот так — не касаясь меня, но будто удерживая меня невидимым жестом, — тем опаснее становилась эта тишина между нами. Она была электрической, гулкой. И я чувствовала… что-то новое. Непривычное. Страшное и притягательное одновременно. Его дыхание стало неровным, чуть хриплым. Так дышат люди, которые готовы переступить через свои границы.
И — возможно — через мои.

И кто знает, чем бы всё это закончилось, если бы не резкий вибрирующий звук. Телефон зазвонил у него в кармане.

Он вздрогнул — едва заметно — будто звук ударил его прямо в грудь. Я почувствовала, как напряжение в нём взвилось ещё выше, но не исчезло — просто спряталось, как зверь, оттолкнутый от добычи.

Марк выдохнул — глухо, раздражённо — и резко засунул руку в карман. Так быстро, будто каждая секунда, пока его ладонь приближалась к телефону, была для него личной пыткой.

Он даже не смотрел на экран, как будто заранее знал: этот звонок — ненужный, неправильный, чужой. И что ответить на него — значит разорвать то, что только-только начинало происходить между нами.

— Чёрт… — прошептал он почти беззвучно, не для меня.

Но всё равно нажал «принять».

Не потому что хотел. Потому что не мог иначе.

Марк поднёс телефон к уху, всё ещё стоя слишком близко ко мне — и я почти физически почувствовала, как он пытается удержать нашу… линию. Нить. Ту самую, что только что натянулась между нами.

Но стоило ему сказать:

— Алло?

Как из динамика донёсся женский голос.

Лёгкий. Уверенный. Слишком знакомый ему — и слишком чужой мне.

— Маркуш, ты где? Я не могу до тебя дозвониться! — голос был высоким, раздражённо-тревожным.

И мне не понадобилось больше ни секунды, ни объяснений.

Это была девушка.
Его и она.

Меня накрыло странное, плотное чувство — как будто что-то холодное и тяжёлое плавно опустилось мне на грудь. Не боль. Не ревность. А понимание того, что всё, что происходило секунду назад между нами… не имело права происходить.

Марк заметил это. Конечно заметил. Мой взгляд, который я не успела спрятать. То самое микродвижение бровей. Резче вздёрнутый подбородок. Едва слышный вдох, который я глупо выдала.

Он поймал всё.

Его глаза едва заметно дрогнули — будто я поймала его за чем-то, что он не хотел бы показывать. Он резко отвернулся и сделал несколько шагов в сторону, чтобы я не слышала.

Но я всё равно слышала её голос — тонкий, тревожный, будто у неё там была своя маленькая трагедия, которой она хотела поделиться именно с ним.

И, наверное, я должна была отойти. Уйти. Дать ему пространство, дать себе воздух. Но я стояла, как прикованная, слушая, как он разговаривает с ней — той, у которой есть все права, на которые я даже смотреть не должна.

Я слышала только половину слов — обрывки, интонации. Но этого было достаточно.

В его голосе не было мягкости. И не было злости. Только какая-то сдержанная напряжённость… будто он слишком быстро вернулся в реальность, которая не включает меня.

И это почему-то резануло.

Очень тихо, тонко, глубоко — там, где, кажется, у меня вообще не должно было ничего откликаться.

Я стояла, глядя на его плечи — широкие, будто специально созданные для того, чтобы на них можно было опираться. И вдруг ощутила, как разум одна часть за другой встаёт на место, как механизм, который слишком хорошо знаю.

Я — никто в его мире. Девушка, которую он случайно подобрал по дороге. Проблема, которую он решает. Ответственность, которую он взял на себя.

И всё же… в тот момент, когда она произнесла его имя — уверенно, привычно, так, как говорят те, кому можно, — что-то во мне болезненно дёрнулось.

Не потому что я хотела его. А потому что — наверное — вдруг очень ясно поняла: есть место, где мне не положено быть. И дверь туда уже закрыта.

Я опустила глаза на свои руки — они дрожали совсем чуть-чуть. Незаметно, если не знать, куда смотреть. Но я знала. Я чувствовала.

Это было странно… как будто меня согнуло изнутри, но никто снаружи этого не видел.

Он говорил с ней недолго, но каждая секунда была как маленькое, тихое напоминание мне самой о моём месте.

И когда он, наконец, закончил разговор и медленно повернулся ко мне, я уже собрала себя обратно. До последнего осколка.

Я посмотрела на него спокойно, хотя внутри меня бушевал ураган мыслей и чувств — и это спокойствие казалось почти преступлением против собственной паники.

Он смотрел на меня так, будто хотел что-то объяснить, прояснить, но я не дала ему шанса.
— Тебе не нужно объяснять, — сказала я ровно. — Это твоя жизнь.

В его глазах мелькнула растерянность, но это уже была его проблема. Не моя.