Следующая остановка — последняя

Глава 7.

Ева знала мало песен. Раньше она любила слушать музыку. Ей тогда эта фраза казалась странной. Что значит «Я люблю музыку»? Так же глупо, как сказать «Я люблю фильмы» или «Я люблю книги». Дальше что? Я люблю дышать? Я люблю открывать глаза? Вообще-то, эти вещи могут сказать не все.

Да, раньше она любила слушать музыку. Потом ей сказали, что у вкус у неё какой-то... Не было окончания фразы. Просто пожали плечами. С первого раза она не придала этому значения. Во второй раз он ничего не сказал, а просто закатил глаза. В третий раз бросил на пол книгу, которую якобы читал (она боковым зрением подметила, что он слишком долго не переворачивал страницы), вышел из комнаты в другую и захлопнул там за собой дверь. К этому моменту она, конечно, слушала только в наушниках. Она не знала, были ли наушники такими плохими или она включила музыку слишком громко так, что он слышал. А может, он видел, что она продолжала слушать музыку несмотря на то, что он фактически говорил ей этого не делать. И она перестала это делать. Не только при нём, а вообще. Сначала убеждала себя, что это перестало приносить ей радость. Потом признала: просто опасалась, что он всё равно как-то узнает о том, что она это делала.

Но несколько песен она наизусть помнила. Одну пропела в уме двадцать раз. Другую пятнадцать. Ещё одну сорок восемь. Конечно, она могла забывать какие-то слова или даже целые куплеты. Конечно, она могла торопиться. И не делала пауз для гитарных соло и прочего, а просто пропевала текст. Но даже при всех эти обстоятельствах, это должно было занять у неё много времени. Достаточно, чтобы доехать хоть до какой-нибудь остановки.

Но этого так и не случилось. Трамвай ни разу не остановился. И даже скорость не сбавлял. Кондуктор не просыпалась, хотя она меняла положение каждый раз, когда Ева смотрела на неё, даже если отворачивалась на секунду. Вообще-то, ей начало казаться, что кондуктор иногда выглядела не так, но она не была уверена. Потому что не могла на этом сосредоточиться.

Состав пассажиров точно менялся, это отследить было немного проще. Вот ты смотришь, у окна сидит человек. А потом нет. А потом да. И тут уж сразу ясно, что это кто-то другой. Они выходили. И заходили. Но как? Может, она всё же ударилась головой? И отрубалась каждый раз, когда трамвай останавливался, и пропускала остановки? Нет, вот, сейчас же она стояла. Потеряй она сознание стоя, то точно бы упала. Но вот поручень, за который она держалась. Он был настоящим. Даже через варежки она чувствовала его холод... Нет. Он ведь должен был бы нагреться от её рук за это время. Хотя тут в целом было так холодно. Её руки не могли согреться, так что, наверное, в этом ничего особенного не было. Она не знала. Она уже вообще ничего не знала.

Она собралась с духом и присела рядом с женщиной, которая сидела у окна. Она появилась там песни три назад. Поначалу смотрела в окно, но потом опустила голову, наверное, потому ничего не было видно.

— Простите, — вздохнула Ева. Вздохнула, а не сказала нормально, потому что сомневалась, что от этого будет толк.

Но потом она повернулась и увидела, что женщина смотрела на неё.

— Как... — теперь Ева уже была искренне удивлена. — Вы слышите меня? Вы заметили, что...

В этот момент женщина обернулась назад, через плечо, словно кто-то похлопал её. Потом снова посмотрела в бок. А затем прижалась головой к стеклу и уставилась вперёд тем же пустым взглядом, что и все остальные.

— Да что с вами всеми! — прокричала Ева, вскочив с места.

Она завертела головой. Один человек медленно повернулся в её сторону, но тут же снова уставился вперёд. Раз так... Она подскочила к этому человеку, положила руку ему на плечо и потрясла. Она пыталась трясти, но он толком не шевелился. Да и не реагировал. Нет, слегка дёрнул плечом, но не более, словно просто муху пытался отогнать.

Эти люди... Это люди? Это живые люди? Трамвай, в который она села так поздно, когда транспорт и не ходил... Что-то промелькнуло в голове. Что-то, что она когда-то слышала. Кто-то рассказал ей? Или рассказал при ней? Что-то с трамваем. Не садись в трамвай...

Вот тут она вроде бы сознание потеряла. По крайней мере, пришла она в себя уже на полу. Как и ожидала, над ней не столпились люди, не говорили, что надо расступиться и дать ей подышать, воды никто не предлагал. От буквальной руки она бы сейчас не отказалась, потому что подняться никак не получалось. С трудом она всё же справилась, карабкаясь по поручню. Она плюхнулась на сиденье в свободном ряду.

Это не обычный трамвай, оно понятно. Он... призрачный? Эти люди мертвы? Она отделяла себя от них. Она не могла быть мертва. Она думала, что знала бы, будь мертва. А если это всё же так? Но она ведь ведёт себя не так, как они. Они ничего не делают, не паникуют, не пытаются выбраться. А она да. Может, дело в том, что они уже смирились? Вдруг каждый из этих людей прежде вёл себя так же, а потом мирился и успокаивался? Одни исчезали, новые появлялись. Новые ей были не интересны. Они просто другие мертвецы. А вот те, что исчезали… Исчезали куда? Не оживали явно. Двигались дальше? Дальше куда? Она не была религиозной, у неё не было никаких идей о том, что должно быть дальше, да и зачем. Раньше ведь всё постоянно было одинаково, не было никакого дальше. Дальше будет то же, что было до этого.

Нет. Нет, это не может быть так. Ева ещё жива. И должна выбраться. Она ломанулась к кабине. Начала долбить по двери. Конечно, ей никто не открыл. Не факт, что этим трамваем вообще кто-то управлял. Тогда она подскочила к окну и попыталась открыть форточку. Не вышло. Она проверила все, не обращая внимания на сидевших там пассажиров. Они были просто декорациями. Не вышло. Ударила кулаком по стеклу. Зря, только рука заболела. Обшарила всё в поисках огнетушителя, видела, как так делали в кино, но не нашла. Выхода не было.