Следующие воле Морены

Глава 26.

Эли последний раз дернулась и ее руки безвольно повисли вдоль тела. Глаза остекленели, с уголка губ стекла слюна, а на лицо человека прорезала отвратительная ухмылка, от вида которой подташнивало и трясло. Он не выпустил тела Эли, наоборот притянул ближе и с ядовитым наслаждением облизнул собственные губы, высматривая, как в глазах девочки блекнут отражения облаков. Он выглядел как ребенок, заполучивший долгожданную игрушку, до отвратительного довольный, но радость испарилась, когда по лицу девочки растеклась зеркальная ухмылка и ее тело рассыпалось в ничто. Человек в недоумении нахмурился, явно недовольный нарушением планов и пошатнулся, когда в его спину ударил сильный поток ветра. Он резко обернулся и столкнулся оскалом с ведуньей. Рядом с девушкой стояло подобие Эли, с тем же лицом, но телом состоящим из черной жижи, которое помахало расплывающейся ладонью и обворожительно улыбнулось.

- Дастин, - позвала ведунья и будто вывела юношу из ступора. Бледное лицо тут же исказила гримаса ярости, пальцы с хрустом сжались вокруг рукояти меча и он на непослушных ногах, не понимая, что делает, рванул к магу. Юрена не успела его остановить, даже сдвинуться не смогла, тело охватило резкой усталостью и пробило дрожью.

- Кривда! - крикнула ведунья, надеясь, что Дастин не успеет пострадать еще сильнее. Существо с лицом девочки бросилось в сторону мага. Кривда оплела его подобием рук и ног, полностью лишая возможности двигаться. Всего одно мгновение и Дастин бы обезглавил его, но маг исчез. Растворился в воздухе вместе с Кривдой, так нигде и не появившись.

- Дастин, - снова позвала Юрена, пока юноша озирался по сторонам, вот-вот готовый сорваться. Ведунья впервые видела его в таком состоянии. Он не отвечал и дышал слишком часто, чтобы воздух успевал напитать легкие. Дастин не выглядел таким напуганным, даже когда их пытался разодрать леший.

Юрена пару раз хлопнула Грома по боку и опираясь на него приблизилась к спутнику. Юноша вовсе не обратил на нее внимания, он продолжал озираться до побеления костяшек сжимая меч. Ведунья больше не пыталась его позвать, она схватила его за челюсть и заставила посмотреть на себя, давая время, чтобы взгляд Дастина остановился на ней. Зеленые глаза все еще подрагивали, желая оглянуться, но Юрена не позволяла дернуться.

- Ты меня слышишь? - ровным тоном спросила ведунья. Юноша рвано, но глубоко вдохнул, прежде чем кивнуть. - С Эли все в порядке. Я обещала, что она не пострадает, значит так и будет. Та кого ты видел - не Эли.

Внятно ответить Дастин не смог, его словно настигло новой волной паники, в которой он отчаянно пытался не утонуть. Юрена не знала, что с этим делать. Она не разбиралась в чувствах людей и уж тем более не умела их успокаивать, но и времени она дать не могла. Не известно насколько Кривда сможет задержать этого мага.

- Идем, - как можно мягче произнесла ведунья и потянула Дастина к колодцу, всем своим существом надеясь, что в таком состоянии юноша не вспомнит о Беремире. Судьба очевидно не была к ней благосклонна, потому что в следующий же миг Дастин со всхлипом втянул воздух и его затрясло. Юрена потянула его за руку, он не поддался, но из хватки не вырывался. Ведунья не могла найти в себе силы и не хотела терять время, но взгляд все равно метнулся в сторону и застыл на красной луже под Беремиром. Осколок тьмы рассеялся и он теперь лежал лицом на земле. С губ с кашлем разлетались капли крови, по подбородку текли ее ручейки, а грудь почти не двигалась в дыхании.

Дастин не смог ничего вымолвить, как и Юрена, но она видела как юноша ломался. Он и сам почти не дышал, когда с едкой надеждой обернулся на нее, но ведунья лишь покачала головой. Она не могла вылечить их друга, не в том состоянии, в котором была.

- Уходите... - прохрипел Беремир и его настиг новый кашель. Это больнее любой плети ударило по внутренностям и Юрена поджала губы, не в силах сдвинуться с места. Глупая, глупая ведьма. Она должна увести Дастина, спасти хотя бы его, но вопреки верещанию голоса разума, подошла к Беремиру. Юрена перевернула его на спину, вырвав хриплый болезненный стон. Рубаха на груди полностью пропиталась кровью, а лицо стало белое как затянутое облаками небо. Затуманенными глазами Беремир следил за подругой, почти не разбирая происходящее вокруг, но резкая боль в груди, словно в свежую рану залезли разгоряченной кочергой, быстро и четко просочилось сквозь туман сознания. Перед глазами залетали белые мушки, точно снег замельтешил, а потом растаял во тьме.

- Дастин помоги, - так громко как смогла, прохрипела Юрена, глядя на окровавленные руки, что било крупной дрожью. Тело не слушалось и сил оставаться в сознание едва ли хватало, а из Беремира все также утекала жизнь. Он кричал от боли, но Юрена так и не смогла излечить рану на груди, теряя последние силы на бессмысленную попытку. Ведунья тряхнула головой, зубы противно скрипнули, а ногти впились в мякоть ладоней, выдавливая из оставшихся полумесяцев собственную кровь.

- Подними его и скинь в колодец, - не обращая внимания на взгляд Дастина, Юрена опираясь на взволнованного Грома подошла и села на обломанный сруб. - Эли там, - кивнула ведунья в глубину колодца, чувствуя что на объяснения сил не хватит. Сознание снова ускользало в туман, а тело отказывалось слушаться. Юрена была уверена, что состояние ее только ухудшится, поэтому не собиралась терять времени, просто надеялась, что Дастин сделает так как было сказано. Когда глаза застелила пелена тьмы, она почувствовала, что соскальзывает с прогнившего дерева. Она даже не услышала звука как над головой сомкнулась вода, а в следующий миг ее тело ударилось о каменный пол. Юрена оказалась права. Стало намного хуже. Легкие сковало мучительной болью, словно ее придавило обвалившейся скалой. Сердце сорвалось и каждый удар отдавался во всем теле невыносимым жаром, словно по венам вместо крови пустили расплавленное стекло, которое застывало и осколками впивалась в мышцы, намереваясь разорвать их изнутри. Втянуть воздух было невозможно, но кажется она кричала, потому что это было в сотню раз больнее чем все что ей приходилось испытывать раньше. Все что она чувствовала это только боль, боль, боль, что то белыми, то красными вспышками всплывала перед глазами. Тело то горело, то заледеневало, будто она снова оказалась в той толще воды наедине с чешуйчатой тварью. Эта боль не шла ни в какое сравнение с расколом души и с ее исцелением. Казалось она была направлена только на то чтобы полностью уничтожить ее. Растереть душу в порошок, а за ней раздробить кости, перемолоть тело в фарш и сжечь, оставляя только пепел, который бесследно развеется по ветру.